Страница 14 из 68
Вопросы эти, водночасье вылетели из моей головы, когда Зверь, пофыркивая, словно морж, заполз в кабину и подвинул нарика ко мне. Следом занял своё место Теодор Емельянович. Как я заметил, своё оружие он отдал гиганту ещё снаружи и теперь тщательно протирал руки идеально белым платком. Должно быть платок был пропитан одеколоном и по салону плыли волны какого-то терпкого запаха. Осматривая идеально чистые руки, Теодор недовольно ворчал:
- Всё это - грязь. Ненавижу участвовать в избиении младенцев, а эти ребята - сущие телята или по вашим определениям - лохи.
- Никто не спорит, - Зверь равнодушно пожал плечами, укладывая оружие в баул, -
скорее всего - сынки каких-нибудь шишек. Привыкли кататься на тачках, потрахивать своих шлюшек и бить мордасы всем, кому ни попадя. Провинция, одним словом.
- Наша стерва всё-таки успела отрезать парочку ушей, - восторженно сообщил Швед, плюхнувшись на своё место, - вылажу из тачки, глядь: а у одного жмура уже чего-то не хватает. Когда только успела?
- Эти наклонности, - Теодор недовольно поморщился, - поехали. Мне хотелось бы успеть до заката, а времени осталось в обрез.
- Какая разница? - Зверь покачнулся, когда джип рванул вперёд, - там-то всё равно, день или ночь.
- Прежде чем угодить туда, - Емельянович особо выделил последнее слово, - нам предстоит удалить полтора метра слежавшейся и мокрой почвы. Если не успеем засветло - придётся работать при свете фар.
- А сколько осталось до места-то? - уши Шведа, подобно локаторам, поворачивались из стороны в сторону, улавливая каждое сказанное слово.
Теодор вновь зашелестел бумагой, а Зверь, наклонившись вперёд начал давать ему советы, но так тихо, что я ничего не мог разобрать. Наконец они сошлись во мнениях, определив искомое расстояние в семьдесят километров. Судя по спидометру, скорость держалась на уровне полутора сотен, поэтому ехать оставалось не так уж и долго.
Непроизвольно поглаживая, спрятанный пистолет, я пытался представить себе то место, куда мы едем. Почему-то понятие пещеры вызывало у меня образ подпирающих небеса скал, у подножия которых чернели отверстия, ведущие в неизведанные глубины. В общем некое подобие Морийского царства.
В чём-то я оказался прав.
- Есть какие-нибудь особые приметы? - спросил Зверь, после долгого молчания, - а то, как бы не пришлось увязнуть в этой глухомани надолго.
К этому моменту мы успели свернуть с относительно пристойной дороги на просёлочный тракт, представлявший собой невообразимое месиво из грязи и каких-то булыжников. Пожалуй, здесь могли пройти только танки, да ещё, может быть машины, подобные нашим. Даже сверхмощные джипы, временами, бесполезно ворочались в потоках жидкой грязи, пытаясь вырваться из липкого плена. Стеклоочистители работали
на пределе, с трудом удаляя грязевые нашлёпки с лобового стекла. Швед непрерывно матерился и скрипел зубами. Его лысина стала багровой, словно помидор.
- Не совсем приметы, - Емельянович оставался спокоен, - скорее ощущения. Каждый, кто хоть раз побывал там, всегда ощущает приближение к порталу. Это - как зуд, внутри тебя. Обычно он слаб и практически не ощущается, но чем ближе врата - тем мощнее становится. Он чувствуется всё сильнее, до тех пор, пока в точке врат не исчезает вовсе.
Слова, которые он произносил, становилисьвсё более плавными и напевными, точно он засыпал. Потом его левая рука медленно поднялась, чтобы резко обрушиться на плечо яротно пыхтящего Шведа. От неожиданности тот нажал на педаль тормоза и джип, клюнув носом, остановился.
- Здесь, - Сказал Теодор и некоторое время сидел молча, рассматривая ничем не примечательный участок абсолютно голого поля. Другие машины, уехавшие было вперёд остановились и начали сдавать назад. Их колёса утопали в грязи, едва ли не по верхние края дисков. Когда двигатели заглохли, наступила полная тишина. Прекратился даже дождь, барабанивший по крыше, а быстрый ветер начал разгонять пелену туч, сковывающих тёмно синее небо.
- Ну и? - Спросил Швед, вытягивая короткую шею и ворочая круглой головой, очевидно в попытке разглядеть хоть что-нибудь, - ни хрена тут нет.
Вместо ответа, Теодор открыл дверцу машины и некоторое время сидел без движения. Как я заметил, его тонкие ноздри жадно втягивали холодный воздух, точно он пытался уловить некий, хорошо знакомый ему аромат, принесённый промозглым ноябрьским ветром. Потом руководитель поднял правую руку и негромко приказал:
- Дай мне лозу.
- А как же тот зуд, о котором ты говорил? - поинтересовался Зверь, извлекая из-за пазухи нечто тонкое и блестящее, похожее на скрученную проволоку.
- Так вернее. Иначе мне придётся очень долго блуждать по этой грязи, отыскивая нужную точку, а времени у нас - в обрез.
- Может быть стоит, тогда, выпустить нашу учёную братву? - проволока перекочевала в руки Теодора и тот начал изгибать её, превращая в диковинное подобие бабочки, - пусть начинают отрабатывать свои деньги.
- Если бы я ещё знал, какую именно вещь им нужно искать, - Емельянович выбрался наружу и направился прямиком в чистое поле, поворачивая из стороны в сторону своё загадочное приспособление, - впрочем, пусть достанут какие-нибудь приборы, фон снимут, что ли...
Зверь легко вымахнул из джипа и направился к автомобилю, где очевидно располагались болоньевые дутыши. Не прошло и минуты, а учёные уже начали вытаскивать из машины какие-то ящички, подключая один к другому многочисленными проводами. Один умело устанавливал треногу, на конце которой ослепительно сверкала серебристая тарелка антенны, уставившаяся в стремительно темнеющее небо, пробитое множеством ярких звёзд.
Но моё внимание было поглощено не этой суматохой, а одинокой фигурой в чёрном бушлате, медленно бредущей по полю. Казалось, человек не имел определённой цели и блуждал по случайной траектории. Так вдребезги пьяный пытается добраться домой по короткой, но очень широкой дороге. Проволочное кружево в приподнятых руках казалось странно живым. Присмотревшись, я понял почему: оно непрерывно двигалось из стороны в сторону, вибрируя мелкой дрожью.