'Букет' на приеме

-- Центр, часы пик -- нет.

-- Верно, Галина Сергеевна. Дальше Черемушки -- Малый театр.

-- Отпадает.

-- Коломенское -- Востряково. Двадцать два тридцать.

-- Нехорошая поездка.

-- В вас проклевывается детективная жилка. Рейс взят на контроль. Все, что здесь, -- он указывает на щит, -- как видите, проходит через руки Самойлова.

Самойлов сидит за отдельным столиком, изучая бланки; перед ним расстелена карта.

-- Теперь давайте порассуждаем, -- продолжает Томин. -- Звонить и заказывать из чужой квартиры -- недолго и влипнуть. Что для них самое спокойное, а для нас, следовательно, самое тревожное?

-- Поймать свободную машину, -- подсказывает Данилов.

-- Да, случайная посадка. Подозрительные ездки мы будем подстраховывать патрульными машинами ГАИ. Ну и еще кое-чем. Повторим-ка наше воззвание.

Старшая включает переговорное устройство.

-- "Букет" вызывает все машины на линии...

* * *

Трое суток посменно отдежурили муровцы в "Букете". Кирпичов все нерабочее время тоже проводил там, там и спал на диванчике, чтобы быть под рукой для опознания грабителей. Все пока безрезультатно.

Невесело возвращается Томин домой. Навстречу ему по лест-нице спускается Борис Петухов, за спиной рюкзак. При виде Томина делает испуганное движение назад, но прятаться поздно.

-- Та-ак. Карету мне, карету?

-- Да я... знакомая пригласила, немного проветриться...

-- Когда поезд?

-- Десять сорок пять, -- автоматически отвечает Борис.

-- Ту-ту -- и прощай неприятности. Блистательный ход!

-- Саш, ну слушай... ну можно с тобой как с человеком?

-- Я и есть человек. Незаметно?

-- Заметно, заметно! -- заводится Борис. -- Под милицейским мундиром бьется благородное сердце! Не то что у некоторых, да?

Томин молча смотрит на него усталыми глазами. Сейчас бы поесть да завалиться спать...

-- Я тут уже восемь дней! За каким чертом мне здесь сидеть?

-- А родители?

-- Может, так даже лучше, Саш. Скажут, вызвали срочной телеграммой, -и меньше разговоров.

-- Отец с матерью на ладан дышат, впереди следственные процедуры, суд. Пусть все тянут одни?.. Давай билет!

-- Нету билета. Рассчитывал на вокзале схватить.

-- А и есть -- пусть пропадает. Заворачивай обратно.

-- Не имеешь права! -- слабо артачится Борис.

-- Имею. Не юридическое, так моральное. -- Он берет Петухова за локоть. -- Когда-нибудь сам спасибо скажешь.

Дождавшись, пока тот войдет в квартиру, Томин направился было дальше, но засомневался...

А Борис стоит в передней, не снимая с плеч рюкзака. Прислу-шался, тихонько приоткрыл дверь... и оказался лицом к лицу с Томиным.

-- Гражданин, вы задержаны при попытке к бегству! -- Томин старается взять добродушный тон.

-- Может, я под домашним арестом?!

-- Не шуми.

Борис в сердцах скидывает рюкзак на пол и уходит в комнату. Томин, улыбаясь, двигается следом.

-- Поймал и радуется! Тоже мне, великий сыщик! Ловил бы кого положено!

-- Гляди-ка, замок новый вставил, прибрал, даже пол подмел. А цветочек-то не завял.

-- Зря ты меня не пускаешь, -- впадает Борис в страдающий тон. -- Я ведь тут... ну прямо по уши в навозе! Старики чего-то наплели, пойдут теперь насмешки...

-- Ты тоже сочинял. Отец у тебя не отставной бухгалтер, а большой ученый, вместо домика на восьми сотках -- загородная вилла.

-- Откуда?! -- отшатывается Борис.

-- Пал Палыч у Хабарова выспросил.

-- Этот Пал Палыч меня возненавидел с первой минуты!

-- Он тебе просто не поверил с первой минуты.

-- Нет, не просто! Как он меня обхаживал! То лестью, то хитростью. Все испытывал... Ты знаешь, я иск написал, -- говорит он упавшим голосом. -- Вот до чего довел... Может, за мной есть грехи, но на чужое я не зарился. Да еще на чье!..

-- Иск в дело не подшит.

-- Но ты ведь знаешь. И я знаю. Главное, что обидно -- не нужны мне те деньги! Все вот тянутся, жилы рвут, чего-то там достигают. Кому должность, кому магнитофон какой-нибудь сумасшедший нужен или еще что. А я что потопал -- то и полопал... Лег -- свернулся, встал -- встряхнулся.

Томин садится верхом на стул и смотрит на Бориса вниматель-но.

-- Хочешь верь -- хочешь нет. Старики, между прочим, тоже на деньги были не жадные. Пошлешь четвертак, мать накупит дребе-дени и обратно шлет. У меня одних галстуков штук тридцать.

-- Значит, честолюбием не мучаешься? А зачем приукрашивал свой портрет? Именитые родственники, невесты-красавицы?

-- Что я думаю и как себя внутри ценю, это личное дело. Но люди должны меня уважать. Тут уж извини!

-- Боря, если сам себя не уважаешь, другие не будут.

-- Слушай, ну нельзя же признаться, что я весь тут, и больше ничего! -Прижав обе руки к груди, он с обидой взирает на Томина: простых вещей человек не хочет понимать!

-- А почему, собственно, нельзя? Давай разберемся. Ты не воруешь? Не спекулируешь?

-- Иди ты!

-- По меркам Хабарова почти непьющий. От работы бегаешь?

-- Куда от нее убежишь?

-- Правильно. Получаешь во всяком случае, больше моего. Может, какой талант в землю зарыл? -- отвлекает Томин от наболевшей темы.

-- Там зароешь, -- хмыкает Борис. -- Ты пробовал вечную мерзлоту копать?

-- Так. Подведем итоги. Ты не академик. Не герой. Не мореп-лаватель. Примерно, плотник.

-- Хм... -- кривится Борис. -- Припечатал, так припечатал. Дальше?

-- Дальше: плотник ты честный, трудишься в сложных услови-ях и приносишь обществу посильную пользу.

-- Пионерским собранием запахло. Если будешь перевоспиты-вать, я ушибить могу, имей в виду!

-- Нет, мы, что называется, беседуем за жизнь. Ты высказался откровенно? Высказался. Дай мне... Раньше на базарах стояли смешные фотографы. У них был ящик гармошкой на треноге, помнишь?

-- Ну!

-- И обычно была картина: например, джигит с саблей, но без лица, вместо лица -- дырка. Клиент сунет в нее голову -- и готово дело, на коне.

-- Ну?

-- Сняться так, Боря, можно. Но каждый день эту бутафорию таскать -шею свернешь. И зачем? Помогал тебе папаша профессор и вилла?

-- Ну...

-- Мешали, Боря! Кто-нибудь позавидует мельком и забудет. Зато ты непрерывно помни... чтоб не споткнулся бутафорский конь. Прав? Нет?

Борис угрюмо отвернулся, даже "нукать" перестал.

-- А закадычные друзья у тебя есть? -- донимает Томин. -- Наверно, нет. Сближаешься с людьми до определенной черты, пока можно в душу не пускать. Откуда дружба? Или любовь? Допустим, женишься. На какую виллу повезешь в отпуск жену?