Страница 10 из 16
– Не трогай меня. Не смей меня трогать.
– Хорошо. Давай тогда договоримся сейчас, прежде чем вернемся на праздник, – сказал он. – Мне не нужно, чтобы ты устраивала сцены на виду у всех знакомых моих родителей. Как бы ты хотела договориться по всем нашим разногласиям? – он начал ходить передо мной туда-сюда. – Я готов прислушаться к твоим идеям, но если ты хочешь, чтобы я спал только с тобой, ты должна пойти на крупные перемены и дать мне время снова привыкнуть к ним.
Я не проронила ни слова. На это не стоило тратить слов. Ни теперь, ни когда-либо. Все было кончено.
Я повернулась и пошла прочь, не обращая внимания на его слабые возгласы протеста. Ни разу не обернувшись, я пробралась через толпу гостей, натянув на лицо профессиональную пластиковую улыбку в ответ на кивки и приветствия. Не желая сталкиваться с толпой фотографов у лифта, я прошла вниз по лестнице несколько этажей, и там вызвала лифт, в котором спустилась к выходу.
При каждом шаге у меня тяжело вздымалась грудь, а по щекам текли слезы. Каждый шаг напоминал мне о том, что я только что разорвала односторонние отношения, которые казались такими многообещающими. То, о чем я хотела поговорить несколько часов назад, теперь казалось мелким и незначительным на фоне тех проблем, которые поднял Бен.
Дойдя до выхода из подъезда, я обнаружила, что дождь снова усилился. Он шел даже сильнее, чем был, когда я сюда приехала.
– Мисс Тейлор? – раздался позади меня низкий мужской голос. – Мисс Тейлор?
– Да? – я обернулась и увидела позади себя семейного шофера Уолшей, Френсиса.
– Вы уже уходите? – спросил он. – Одна?
Я кивнула.
– А мистер Уолш поедет с вами?
– Нет, и я тоже не еду, – сказала я. – Мне больше ничего не нужно от мистера Уолша.
Не обращая внимания на мои слова, он достал большой черный зонт и открыл передо мной дверь. Раскрыв зонт, он жестом показал мне, чтобы я шла с ним.
– Мне сказали отвезти вас домой, мисс Тейлор. – Он явно не собирался оставлять меня в покое. – Мне поручили это еще до того, как вы приехали.
– Ну, если так… – вздохнув, я пошла вместе с ним к длинной черной машине.
Когда он усадил меня на переднее сиденье и включил кондиционер, я достала телефон и увидела там целый поток новых сообщений.
Бен: Вместо того чтобы ехать в «Хемингуэй», я скажу Френсису отвезти нас к тебе, чтобы мы могли нормально обо всем поговорить позднее.
Бен: Я готов приехать в твою квартиру в Бруклине, Джиллиан. В БРУКЛИНЕ! Если это не называется компромиссом и попыткой договориться, то я не знаю, как это назвать.
Бен: Ты что, ушла с праздника? Ты ПРАВДА ушла до того, как мы сделали общее фото?
Бен: Ответь на мои звонки, Джиллиан. Немедленно.
Бен: Джиллиан…?
Френсис вывел машину на Шестую авеню, и я вытерла вновь набежавшие слезы. Последнее, что мне хотелось сегодня ночью, так это проснуться от стука Бена в дверь моей квартиры.
Машина остановилась на светофоре, и тут до меня дошло, как можно прекрасным образом избежать ночного визита Бена.
– Френсис? – спросила я.
– Да, мисс Тейлор?
– Можно, вы отвезете меня не ко мне домой, а в другое место?
– Смотря насколько безопасно это другое место, – он посмотрел на меня в зеркало заднего вида и нахмурил брови. – Бар – это неприемлемый вариант.
– Это не бар. Это здание «Мэдисон» на Парк-авеню.
– А, – сказал он с улыбкой, – да. Ваша другая работа. Это безопасно. Полагаю, вы не хотите, чтобы я говорил мистеру Уолшу, куда вас отвез?
– Да. Пожалуйста, не говорите ему.
Френсис кивнул и, когда зажегся зеленый свет, развернулся и поехал в другой конец Манхэттена. Миновав главный вход, он остановил машину сзади дома, вышел, открыл мне дверь и снова раскрыл зонт над моей головой.
Словно зная, что мы с ним наверняка больше не увидимся, он передал мне зонт и пожал мне руку, пожелав всего наилучшего.
Я знала, что он не вернется в машину, пока не увидит, что я зашла внутрь, так что я заранее вытащила свой электронный пропуск и сразу прижала его к двери. Войдя и закрывая за собой дверь, я напоследок помахала Френсису.
Схватив со стойки туристическую брошюру «Мэдисон», я поднесла ее к лицу поближе, притворяясь, что изучаю ее, и так прошла мимо офиса своего начальства. Хорошо, что там присутствовала только ночная смена, с которой я редко пересекалась, и все они были заняты работой за компьютерами и ответами на телефонные звонки.
Наклонив голову, я прошла холл, пересекла лобби и дошла до служебных лифтов.
Как только двери открылись, я зашла внутрь и нажала кнопку «80», зная, что весь этот этаж и расположенная на нем квартира, как обычно, совершенно пусты. Забавно, что тот, кто там жил – вернее, едва появлялся, – всегда очень настойчиво выступал за самый высокий уровень охраны. Квартиры, в которой почти никогда не бывал.
Камеры там были установлены по всему коридору, над дверью, а еще действовал дополнительный пароль для входа на весь этаж. Но поскольку именно я всегда там убиралась, то прекрасно знала, как обойти все эти меры безопасности.
Выйдя из лифта, я на секунду придержала двери, подождав, пока камера в коридоре повернется налево, что даст мне целых десять секунд на то, чтобы проскользнуть незамеченной. Я быстро отключила камеры, спрятанные за вазами в коридоре, еще раз проверив, что там не появилось ничего нового. Затем я нажала кнопку, отключающую камеры над дверью, давая себе лишние пять секунд, чтобы зайти в квартиру.
Я понимала, что поступаю нехорошо, и если мое начальство когда-нибудь узнает, как часто я это делаю, меня уволят в ту же секунду, но я странным образом привязалась к этой квартире. После всех тех километров, которые я прошла по ней, делая уборку для ее невидимых жильцов, я иногда ощущала ее своей. И должна признаться, когда я заканчивала работу поздно или не хотела идти домой в свою клетушку, носящую гордое звание квартиры, я всегда приходила именно сюда.
Из всех квартир дома эта была самой лучшей. Панорамные окна от пола до потолка вдоль всей задней стены открывали потрясающий вид на центр города и на Гудзон.
Там было пять гостевых комнат, три ванных и основная спальня, вид которой меня всякий раз просто изумлял. Полы в этой квартире покрывал прохладный белый мрамор, а мебель подобрали черной, бежевой, либо комбинацией этих цветов. Интерьер выглядел так, будто каждый предмет выбирали индивидуально из подборки самых отчаянных дизайнерских фантазий.
Я прошла в кухню – тоже произведение искусства – и зажгла свет, привычно перевернув всю коллекцию банок из-под кока-колы. Потом я открыла один из шкафчиков под раковиной и вытащила голубой пакет со своими вещами, который прятала между средствами для уборки.
– Добро пожаловать, – вдруг ожила голосовая система, и ее звук раздался по всей квартире. – У вас есть новые сообщения. Пожалуйста, назовите пароль.
– Нет, – ответила я.
– Пожалуйста, назовите пароль.
– Нет.
– Хорошо, – раздался гудок. – В другой раз.
Достав из богатой коллекции вин, стоящей в баре-холодильнике, бутылку, я пила глоток за глотком, пытаясь заглушить ноющую боль в груди. Прикончив бутылку, я прошла в главную спальню, разделась и зашла во встроенный в стену душ.
Когда по моему телу заструилась теплая вода, я зажмурилась и наконец позволила себе заплакать. Я слышала, как в соседней комнате звонит мой телефон, и знала, что это Бен, который хочет сказать мне еще что-то обидное, и даже не пошевелилась, чтобы ответить.
Повернув регулятор температуры, я стояла в душе, пока моя кожа не покраснела и не стала такой горячей, что я уже не чувствовала кончиков своих пальцев.
Когда мне стало совсем невыносимо, я выключила воду, пошарила за висящей рядом полкой с бутылочками шампуня, и вытащила свой клубничный лосьон. Намазав им все тело, я надела пижаму и убрала за собой.
Я спрятала лосьон и гель для душа обратно в их потайные места, засунула пустую бутылку на дно мусорного ведра, убедилась, что камеры в кухне пишут все на замкнутое кольцо пленки, как я установила их в свой последний визит.