Страница 2 из 30
- Император Карл Пятый и ко-ро-лева... - торжественно подняв палец, говорил рыботорговец.
При слове "королева" человек поднял голову. Был он горбонос, смугл, не здешнего, южного облика.
- ...И ко-ро-ле-ва Венгерская, - покосившись, продолжил рыботорговец, ...посетили могильный камень фламандца Вильгельма Бинкельса. Чем заслужил такую честь этот фламандец? Тем, что изобрел новый и прекрасный способ засолки сельди. Весь мир ест сельдей, но способ засолки...
- Ер-ррунда! - Горбоносый снова поднял тяжелую голову. На смуглом худом лице тревожными бляшками белели глаза. - Тр-реска! Венгер-ррская кор-ролева! Посетили могильный камень! В Гудзоновом заливе нас сжало так, - он взял в руки глиняную кружку и сжал ее в грязных ладонях. Кружка треснула.
- Две монеты, - сказал в пространство хозяин, не повернув головы.
- Радуйся, что я жив, грабитель, - отмахнулся матрос. - Я говорю: вначале сжало. Потом отпустило. А когда опять сжало и опять отпустило, то было половина трюма воды. Кто выкидывал сундучки на крошечный лед, кто поносил всех святых, кто ждал, что будет из этого светопреставления. А потом сжало снова. Сжало и понесло, и тут уж все принялись молиться... А Рыжий закричал с бака, что видел Ее.
- Кого? - спросил рыботорговец.
- Розовую чайку, - помедлив, ответил матрос. Обветренный малый покивал головой.
- Когда он крикнул, что видел розовую чайку, все бросили молиться и начали откачивать воду. Мы качали, а нас тащило вместе со льдом на Северный полюс.
- Их подобрал китобоец где-то возле Аляски, - тихо пояснил рыботорговцу обветренный. - Видеть розовую чайку - значит спастись.
- Про эту птичку я слышал раз двадцать, - сказал из-за стойки хозяин. Половина тех, кто терпел крушение во льдах и выжил, говорят, что в самый страшный момент появлялась она. И люди спасались.
- Молчи, убийца, - сказал пьяный матрос. Ты ее видел, а, Себастьян?
- Ее видел Рыжий. Но Рыжий погиб.
- Вот-вот, - насмешливо подхватил хозяин. Все ее видели перед тем, как спастись, и никто из уцелевших не видел. Всегда ее видел кто-то другой,
- Рыжий кричал, что видел. И мы... мы-то спаслись? Против этого спорить не будешь? - Себастьян хотел что-то добавить и осекся.
Дверь кабачка "Пьющий кит" распахнулась с треском. Ветер влетел в тишину и прошелся между столов, как полисмен, посетивший в глубокий ночной час злачное место.
Держась под руки, в дверь медленно ввалились четыре фигуры. Драная одежда, черные, обмороженные, истощенные лица, и на лицах этих горели шальные от пьянки и возбуждения глаза.
- Ром! - хрипло сказал один, и остальные прикрыли на миг лешачьи глаза в знак подтверждения. Все четверо плюхнулись за один стол и сдвинули табуретки, точно опасаясь расстаться хотя бы на миг.
- Ребята! - радостно сказал Себастьян. - А вот и наши. Пьяны, как на берегу.
...Капитан Росс шел по узкой улочке припортового Лондона. Сырость, темнота и туман смешивались здесь, как в канале, и стенками канала были мокрые темные стены кирпичных домов с темными глазницами окон, а дном разбитый булыжник. Тусклые головы фонарей были размещены здесь редко и неравномерно. В столь поздний час по таким районам бродили только подозрительные личности и потерявшие цель гуляки.
Но капитан Росс был трезв. Он плотно закутался в плащ, оттянутый сзади короткой морской шпагой. Шаги гулко стучали по мокрому камню.
В тусклом фонарном свете было видно, что он далеко не молод, а может, его старили морщины у носа и уголков рта, а может быть, все дело заключалось как раз в освещении.
По залитой туманом и ночью улице шел хмурый, тяжеловесно собранный капитан Королевского флота, один из представителей славной морской фамилии Россов. Все это время в ушах у него звучал сухой и официальный голос со старческими придыханиями и неожиданными раскатами привыкшего повелевать человека.
"...По отбытии от берегов Англии Вам надлежит взять курс на Гудзонов залив, выбрав для этого кратчайший при сложившейся морской обстановке путь..."
Какая-то неясная фигура прислонилась к стене дома. Фигура проводила капитана Росса по-волчьи блестевшими глазами.
"...Оставив к весту Баффинову землю, искать к весту же выхода в море Бофорта... Острова к норд-весту от Девисова пролива изучены слабо, и Вам, капитан Росс, надлежит надеяться на собственную осмотрительность... При удачном стечении обстоятельств и выходе к Берингову проливу как можно дальше пройдите вдоль берегов Сибири, помня о том, что эти земли крайне интересны короне. Любые Ваши усилия в этом направлении будут оправданы..."
"...Туземцы ...животные на берегах... -раздумчиво продолжал голос. Буде таковые есть, капитан, в тех краях..."
- Буде таковые есть, - пробурчал Росс.
- Остр-ровам не дают наше имя! - Двое пьяных выплыли на перекресток, поддерживая друг друга.
- Не шатайся. Черпак, - бормотал один из матросов. - Ты видишь, сэр стоит прямо.
- Да он же трезвый... сволочь, - с детским изумлением сказал Черпак, уставившись на капитана Росса. - Трезв, как фонарный столб. Клянусь бабушкой моего боцмана - это капитан Росс. Скоро он будет прямой, как сосулька. Вся команда будет пряметь, как сосулька там, за Гудзоном... - Голоса матросов исчезли в тумане, как в вате.
Волна Темзы слабо била о деревянную пристань. Мерно качались черные ослизлые лодки. Капитан Росс сбежал по отлакированным сыростью ступенькам. На шесте у одной лодки горела оплывавшая свеча в закопченном фонаре. Лодочник дремал, укутавшись в шаль. Росс постучал сапогом о борт лодки.
- Эй, Харон!
- Да, сэр! Слушаю, сэр! - ошалело сказал лодочник, скидывая шаль и машинально хватаясь за весла. Он оглянулся, узнал капитана и улыбнулся беззубой улыбкой. - Доброе утро, сэр. Хорошо погуляли? На судно?
У нас нет ни имен, ни званий,
Мы быдло, палубный скот,
Только тот, кто моряк по призванью,
Не бросает английский флот.
Островам не дают наше имя.
У нас клички И нет гербов.
Эй, на ванты!
Смерть морским молитвам не внемлет,
Рвется жизнь, как манильский трос,
Но всегда Неизвестную Землю
Первым видит с мачты - матрос!
Матросская песня XVIII века