Страница 84 из 423
— Пятнадцатого февраля я съеду, — оповестил меня Гранид прямо с порога, едва зашел.
— Хорошо.
— Хотел раньше, но не получается, в гор.управлении загвоздка с квартирой.
— Уж вытерплю как-нибудь, — ответила я чтобы хоть что-то ответить, сосредоточившись на наложении ключевых точек снимка на 3D модель в программе. — Не… по…мру…
— Я от следователя. Дело мое тоже закрывают. За недоказанностью состава преступления. Закрепили за мной статус бывшего наркозависимого, медики освидетельствовали трудоспособность. И тебе нужно подтвердить снятие меня с регистрации по твоему адресу. Я выпишусь на свой.
— Как закрывают? — Поразилась я. — Еще же ничего не выяснили, никого не задержали, не нашли…
— Надавили на начальство Черкеса и на него самого. Я из Тольфы, а ворошить там не позволили заинтересованные люди.
— И как же ты теперь?
— Никак. Меня устраивает чистый лист, новое начало без прошлого. Свободен по всем статьям.
— А наказать преступников?
Гранид смолчал.
Я решила отвлечься от работы, все сохранила, и пока Гранид мыл руки с улицы, поставила вариться кофе. Спросила, когда вышел:
— Кофе будешь?
— Буду. Ромашка, почему ты не рассказала мне, что за тобой в трущобах следили?
Пожала плечами. Сама не знала ответа. За последнюю неделю с Гранидом мне было не так просто и безразлично, как неделями раньше. Я не знала, что мне делать с такими противоречивыми чувствами… он – чужой человек, если говорить, как есть, и в тоже время – теперь не чужой. Даже если он весь день молча проводил в квартире, его присутствие я ощущала сильнее, а не как раньше – что фоном маячит.
— Выходит, люди из притонов все еще ищут меня? И откуда-то знают, что ты со мной связана…
— Надеюсь, что нет. Но я тебя не выдам, даже если припрут к стенке.
Улыбнулась, только натолкнулась на такие глаза Гранида, что попытка развеять напряжение легким тоном, провалилась. Он нехорошо сощурился, и процедил:
— Даже не вздумай так сглупить, героиня.
Все последнее время Гранид вел себя как нормальный человек. Его вспышки желчи прекратились, он не обзывался, не доставал меня с оценочными суждениями. Не повторялось и того короткого проблеска улыбчивости и хорошего настроения, что довелось увидеть, когда заболела. Он был неразговорчив, но и не хмур. Погружен в свои дела и мысли, много пропадал где-то, а когда возвращался, то ел, спал, сидел за компьютером или за персоником. Но из-за перемен, из-за изменившегося к нему спорного отношения, не могла вдруг не заметить – когда я за работой, за плитой, за другими делами, увлечена и сосредоточена, Гранид за мной наблюдал. Аккуратно, тихо, задумчиво. Меня его внимание не пугало.
Не чувствовала я в его пристальности плохого или пошлого. Да, жили мы вместе, спали почти рядом, Гранид уже вполне себе оправился, чтобы вернулся интерес к женщинам. Я за жизнь, а в юности особенно, знала липкость похотливых взглядов, различала особый, маслянистый блеск глаз у мужчин, и мысленное раздевание с улыбочкой удовольствия на лице. Он не так смотрел. Иначе.
— Можно отпраздновать «чистый лист». Хочешь ужин особенный?
— Хочу. Давай прямо сегодня. Приготовишь? И коньяка выпьем, а то он стоит у тебя в холодильнике без дела.
Мне показалось, что в его голосе прозвучали нотки какого-то вызова. Будто бы язва вернулась, но при этом Гранид вполне дружелюбно улыбнулся.
Он на счет ужина никаких личных пожеланий не высказал, поэтому я закупила все на свой вкус. Чтобы не возиться с долгой готовкой взяла продукты больше на приготовление закусок – ингредиенты для паштета, шпинатные крекеры с кунжутом, зелень, черные маслины и четыре сорта сыров. На десерт – горький шоколад с апельсином. Оставшуюся часть работы я доделала быстро, успела ко времени и отправила заказчику маленькое превью. Засуетилась на кухне. К семи вечера я и Гранид сидели по разные стороны кухонной стойки и оба подняли маленькие каплевидные рюмки с коньяком.
— Поздравляю.
— Взаимно. Ты, наконец-то будешь свободна.
— Как и ты.
После двух крекерных бутербродов и второй рюмки, он спросил:
— Зачем ты занимаешься тем, что тебе не нравится?
Не совсем поняв о чем он спрашивает, ответила размыто:
— Эта штука называется взрослая жизнь, тут частенько приходится заниматься тем, что не нравится.
— Да ну? Не знал… — Гранид лениво качнул головой в мою сторону, в сторону кухонного уголка за моей спиной: — Ты готовишь. Вкусно, даже простое. Видно, что любишь это занятие.
— Не спорю.
— И ролики у тебя стоящие. С отдачей работаешь.
— Да.
— Курсы тебе зачем?
— Родителям хочу сделать приятное. Я ведь начинала учиться на журналиста, бросила, а их… отца больше всего, тревожит нестабильность выбранного мной визуала. Ты в курсе на сколько это ширпотребная профессия? Теперь я буду немного там и немного там.