Страница 75 из 423
Меня одолевал прошедший день, накатывая на сознание тяжелыми облаками – в детстве со мной случилась беда, родители сделали все, чтобы я забыла убийцу и убитого ребенка, я выяснила это, и на несколько минут снова была, как в детстве, в объятиях мамы и папы. И он не злились друг на друга. Они хотели мне счастья, каждый по-своему, и я пойду на уступки – доучусь на журналиста, помогу отцу со статьями, подыщу себе пару и подумаю о детях. Заглажу свою вину неблагодарности, получив и свою награду – мир между нами тремя, мы снова будем семьей… Кто знает, может, и на предложение Виктора соглашусь. И присмотрюсь к нему, как к «моей любви на всю жизнь», чем он не жених, и чем я ему не невеста? У него со своими родителями теплые отношения, он знает, что такое дом. Он открыт, и зовет меня к себе…
Уши заложило как ватой, и я не могла вникать в рассказ Виктора, но внезапно меня встряхнул и вернул на землю рык Нюфа. Пес бежал все это время то впереди, то позади нас, обнюхивая голые кустики аллеи и лавочки, как вдруг вскинул голову и зарычал, развернувшись всем корпусом в сторону темного проулка. Это был опечатанный и нежилой участок квартала, бетонные коробки домов стояли как стояли, людей с той стороны или вообще шевеления, не заметно. Было еще темнее в глубине, внутри. Ничего не разглядеть.
Нюф расставил передние лапы, ощетинил холку и пригнул голову, зарычав сильнее. Глухо, злобно, предостерегающе.
Я посмотрела на побледневшего, как бумага, Виктора, но он не отозвал пса, и стоял на месте как вкопанный.
— Что там, Нюф?
Тот на мой вопрос стал лаять, оголяя клыки, и делать медленные шаги на встречу невидимой опасности. Я стянула варежку, лихорадочно полезла в карман за наушниками и сунула таблетки в уши, едва не уронив одну в снег из-за трясущихся пальцев. Была тишина. Я залезла в персоник, включая хоть какой-то трек музыки или станции, чтобы активировать возможный поток чужих мыслей, и музыка не прервалась. Виктор, поняв меня не правильно, вышел из оцепенения:
— Не вызывай никого. Меня не видно в толпе, но если прилетят коптеры, так легко остаться невидимкой не получится. Будут вопросы.
Еще несколько секунд собака агрессивно рычала, потом заворчала, и как только для чутья все стало спокойно, Нюф фыркнул. Его поза расслабилась, шерсть на загривке сникла, и он обернулся на нас.
— Быстрее, мы уже почти у станции.
Виктор не стал выходить из трущоб. На освещенной территории, у магазина и входа в метро, я осталась одна, и даже не успела сказать «пока» своему провожающему, как и он и собака растворились в полумраке. Я спустилась, дождалась своего поезда, и он понес меня в сторону моего дома. В сторону моей маленькой ячейки громадного полихауса.