Ветер Безлюдья

— Вся в отца… — вздохнула мама, едва увидела меня.

— Это почему?

— Кто так одевается на праздник?

— Ма, нарядов у меня нет, а что может быть лучше комфортной одежды?

— Джинсы и блузка? Хоть бы подкрасилась, прическу сделала.

— Фи, — приторно сморщилась я и обняла маму. — Я и так прекрасна.

— И это правда. Хорошо все-таки, что я передумала приглашать одного из своих подписчиков  для знакомства с тобой. Как там мой контракт?

— Ты серьезно? На семейный праздник?

Мама отмахнулась и вопросительно посмотрела на меня.

— Пока никак.

— Ты безнадежный переговорщик. Я ведь тебя ему так расписала, махнула бы раз ресницами, и весь вопрос. Этот гад понравился тебе хоть чем-то?

Вместо ответа я вытащила ее бумаги и отдала со словами:

— Давай попробуй сама, все мои силы кончились только на попытке договориться о встрече. Но советую не соглашаться. Лучше судись. Тем более, что в родне есть адвокаты.

 Наша арендованная гостиная была обставлена в духе двадцатого века - электрический камин, елка, резной белый стол, такие же стулья, сервировка по высшему разряду и два стюарда для подачи блюд. И большой экран на стене противоположной камину.

Вещи я оставила в гардеробе на первом этаже и поднялась наверх с рюкзаком. Подарки уже давно лежали у камина, упакованные как нужно, и дожидались своего часа.

 Мама была в кремовом костюме и смотрелась очень элегантно. Отец тоже уже пришел и сидел немного недовольный – очевидно от попреков мамы в непрезентабельности вида: свитер, тоже джинсы, тоже рюкзак, который смотрелся несуразно на спинке тонкого стула. Оба «по разным углам», и еще не перемолвились и словом при мне. Но я была счастлива. Мы собрались вместе.

Вскоре после меня пришла тетя Лола с мужем. С ними я не виделась давно, поэтому не обошлось без замечаний «как ты похорошела», «а как ты замечательно выглядишь»…

Еду уже принесли – часть расставили на столе, часть осталась на столиках, готовая к раздаче, и пока выжидали время, болтали. Мама о романах, тетя об успехах мужа в правовой деятельности, а я все старалась втянуть в разговор отца, который сидел особняком. Даже когда он вставлял свою реплику, мама перебивала его и уводила в другую тему нить беседы.

Отец и я переглядывались, улыбнулись друг другу понимающе и я пересела поближе.

— Ага, хочешь, чтобы я тебе тест устроил? Давай поиграем в синонимы или цитаты.

— Нет, только не в новогоднюю ночь!

— Ладно. Я тут две статьи опубликовал, почитаешь?

— Давай. Скинь, а я посмотрю на днях.

Он открыл персоник, перекинул мне текст, и немного застрял у экрана, открыв какие-то файлы.

— Я каждый новый год встречаю с ужасом, — произнес отец изменившимся тоном и вздохнул, — мы родились в нулевых и каждая дата напоминает мне, что не только веку семьдесят пять, но и мне. Когда я успел постареть? Это же три четверти от столетия. А хочешь, я кое-что покажу?

— Да.

Я придвинулась ближе, и отец чуть повернул экран. Нажал на иконку файла «хроника».

— Узнаешь?

Семейные фото частенько показывала мне бабушка. Включала смартфон или планшет, прокручивала выборочные снимки и говорила «Вот каким был твой папка!». Конечно, я узнала папу. Мелкий дошкольник в костюме супергероя на утреннике. Потом школьника аж несколько десятков фотографий, студента с друзьями. А на свадебных я уже увидела и Эльсу, его сестру, стоящую рядом вместе с другими гостями.

Общие их фото были. Бабушка и дедушка в их детстве делали массу снимков, несколько тысяч, но отец себе выбрал одиночные. Так решил, раз вычеркнул сестру из жизни, и не хотел о ней вспоминать. Я не спрашивала. У меня сохранен весь архив, но сколько лет уже я сама туда не заглядывала.

— О, вы смотрите фото!

Мама не оставила без внимания наше псевдо уединение. Заглянула со спины.

— Боже, как я здесь молода! Прокрути до Эльсы, пусть вспомнит, какой милашкой малышкой она была!

— Ма…

— Давай, и я хочу посмотреть.

И покрутились вереницей отдельные снимки, селфи вдвоем со мной, одиночные, где я улыбалась, показывая редкие молочные зубы. Не даром вспоминала махровое малолетство, как всплыли и картинки из него. А вот лет с семи, когда я пошла в школу, с фотографиями что-то стало... Улыбки шаблонные, даже у меня.

В груди тоскливо сжалось сердце. Я видела на фоне то нашу старую квартиру, то наш двор, то школу. Родители молодые, и мир вокруг живой. Тот мир, что уже никогда не вернуть – папа и мама чужие друг другу люди, город мертв и превратился в трущобы. Когда пошли снимки со мной уже старшего возраста, те годы, что память моя сохранила лучше, мне вдруг пришел в голову вопрос:

— А с друзьями? Я есть где-нибудь с друзьями? Одноклассники или те, с кем у дома играла?

— Я их не помню.

— Ты вечно играла сама по себе. Умотаешь куда-то, и не дозвониться. Телефон вечно забывала. Но в одно лето, — добавил папа, — ты познакомилась с какой-то компанией…