Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 168 из 423

Из всего в моей памяти воскрес только уголок в зале. Лиловый плюшевый диван и телевизор на журнальном столике. Ящик с антенной и крупной линзой был старее, чем телевизор у родителей Виктора. Как же смешно, если во Дворах десятилетиями показывают три-четыре старых фильма, и ничего больше! Несчастные гардемарины, любимые бабушкой, попадались мне часто и в этом времени. Так вот откуда мои представления и воспоминания о настоящем Новом Годе, когда праздник зажигался не за месяц, а дня за три. Вот, откуда росло ощущение дома, которое потом, даже в более позднем детстве я утратила. И мечтала о нем до сих пор. Вот, где была семья, атмосферу и теплоту которой я до сих пор несу в сердце и всегда думала, что это было когда-то у родителей. А было – здесь.

Карина энергично и не смущаясь, все брала с полок, пролистывала книжки, заглядывала за дверцы. Достала на божий свет вязаный плед.

— Моли не существует, походу. Смотри, чуть затхлостью пахнет, но нормальный. Пушистый даже.  А ты чего стоишь? Пробегись, вдруг дневники или альбом с фотками, надо все узнать.

Я нашла пару желтых подворских вестей, упавших за тумбочку, за стенку и забытых там. В книжках ничего.

— Тут твое имя!

Картонная коробочка из-под конфет, была обклеена мелкими ракушками и подписана на жесткой карточке сверху «Эльса». Карина залезла на табурет и увидела ее наверху шкафа.

— Моя сокровищница! Я помню, была такая!

С замиранием сердца открыла, но оказалось, что вещички внутри не узнаю. Перебрала брошь, календарик, скрюченную колючку каштанной кожурки, браслет из речного жемчуга, и на самом дне – две желтоватые фотокарточки. На первой два голопуза на пляже возводили гору из песка. Папа и Эльса, - угадала я по их одинаковому возрасту и золотисто-рыжим кудряшкам. А на второй – Эльса. Молодая девушка, сидящая на лавочке с книгой и улыбающаяся фотографу.

Конечно, я знала какой тетка была в молодости. У нас в цифровом архиве был вагон снимков. От пеленок до восемнадцати, хоть по месяцам можно отследить взросление. Я прикусила губу, пытаясь сопоставить те года, - уже развернувшиеся вовсю соцсети, доступность смартфонов, популярность виртуального общения и прочее, и подставить образ бабушки, которая жила здесь. Эльсы, которая знала Дворы. Это могло случиться, только если они им открылись гораздо позднее. Никто ведь не говорил, что они тут с рождения? Виктор, к примеру, предлагал переезд мне совсем недавно, а мне под сорок.

— Это коробка старшей Эльсы.

— А твоя где?

— У меня дома…

Мысль унеслась на Вересковую, пронеслась вихрем по улице, ворвалась в подъезд и квартиру и замерла рядом с образом точно такой же коробочки. Тетя сделала для нас одинаковые, и там хранились мои…

— Фотографии, Карина! Самое ценное, что было у меня в мои десять лет! Вот откуда всплыл снимок в синем платье в ромашку, что сделал Гранид! Вот откуда в моей голове всплывают ваши детские лица, и я могу их представить, хоть и не помню событий! Я должна ее достать, должна вернуть. И Гранид, если увидит, поверит…

— Я не догоняю, если честно.

Мы помолчали. Мои эмоции в затихшем большом доме оказались пугающе громкими.

— Возьми.

Я протянула ключи Карине, и та машинально взяла.

— Пусть это теперь тоже будет убежище, для тебя и для Ильи. А захотите, так и будете жить здесь.

— Сдурела?

— Дом жилой, пригодный.

— Я не об этом. Ты – сдурела? Во-первых, квартира – твое наследство, а во-вторых, я сюда не пройду.

— Во-первых, мне она не нужна. Это уже второе жилье, которое выпадает во Дворах, но я, все же, дитя континента. А во-вторых, - нужно будет проверить, вдруг один раз здесь побывав, ты пройдешь потом и одна.

— Ну ты и дура, — искренне выдохнула Карина, — от такого отказываешься! Я не могу взять…

— Тогда выброси. Как обратно пойдем через набережную, смело швыряй ключи в реку.