Страница 121 из 423
Фильм умолк, унося прекрасную даму с кавалером прочь из монастыря.
— Это твоя квартира… здесь, теперь…
— Простите меня… но я не перееду.
Виктория Августовна покраснела, открыла рот и ее глаза заблестели внезапными слезами. Она хотела на вдохе что-то сказать, но ее муж торопливо вышел в коридор и взял под локоть:
— Виктория, давай-ка дома подождем. Пусть дети поговорят. Погоди плакать, они договорятся…
Мы остались вдвоем.
— Что с тобой случилось?
— Подралась.
Он кивнул, прошел в комнату и сел на один из стульев. Стоять мне тоже было тяжело, и я поступила также.
— Нет… что с тобой случилось вообще? Целиком. Откуда в тебе взялось вдруг все это?
На несчастного Виктора было жалко смотреть. В темных красивых глазах столько боли и разочарования, что испытала то ужасное чувство, которого боялась, – предательство. Я все предавала.
— Я люблю Дворы, я благодарна тебе и твоей семье за то, что вы так добры… тихая гавань – здесь. Но жизнь моя – там. И всегда была там.
— Ты не такая, как все с континента, Эльса!
— Но я и не такая, как все здесь.
— Чем тебе плохо? Чего тебе не хватает? Неужели тебе нужна вот вся эта гонка за деньгами, скорость, информационная грязь, эгоистичные люди? Ты выбираешь жизнь, где тебя бьют?!
В голосе Виктора скользнуло и осуждение. А мне не чего было ответить. Он замолчал надолго, собираясь с мыслями и чувствами:
— Тогда ты не должна сюда приходить. Не только к нам, а вообще – во Дворы.
— Почему? На самом деле я такая же, какой была в декабре, когда мы познакомились. Объясни – в чем мое преступление?
— В том, что ты стала приносить сюда это, — с нажимом на последнее слово произнес он, и указал на меня. — Ты никогда не снимала с руки персоник, хоть он и так не работал. Спрашивала про Колодцы – с чего они вдруг интересны? Внесла хаос в карту! Ты подралась! Раньше вся была, как огонек, - яркая и светлая, а теперь за тобой тянется шлейф. Я хотел спасти тебя, чтобы ты переехала насовсем, и здесь дышала здоровым воздухом, а не тем отравленным, - из трущоб и мегаполиса… Почему ты выбираешь не нас? Не меня?
— Ты думаешь, что я не привязалась к вам всем сердцем? Я не хочу ссориться, я хочу и дальше общаться, но свободно. Как было еще неделю назад. Я хочу остаться другом и тебе и твоим родителям.
— И там и там — не получится. Ты должна выбрать. Прислушайся к себе и ответь мне сейчас, - останешься? Это ведь не просто выбор, Эльса. Ты станешь… изгоем. И никогда больше Дворы тебе не откроются.
Странно, но подумалось вдруг о вещах, что до сих пор хранились у Виктора – моя здешняя зимняя одежда и ботинки. Я тогда проносила их еще три недели, а потом потеплело и их сложили в шкаф до будущей зимы. И где-то в кармане лежал браслетик из янтаря. Никому не нужный и забытый. Не мое это…
— Прости, Виктор. Но нет.
Пара минут в молчании, и стало неловко оставаться дольше. Снова обулась, оделась, взяла рюкзак и ушла, не прощаясь. За аркой увидела Андрея, - он сидел на уцелевшей лавочке в нескольких метрах и что-то записывал в блокнот на коленке. Я не знала, как долго пробуду там, но он упорно собирался меня ждать и провожать потом в полихаус.
— А ты скоро.
— Быстро выяснилось.
— Для подстраховки, - когда в следующий раз собираешься к тете или в свои Дворы? По договоренности, я буду тебя встречать у метро, одна пока не ходи.
Мне стало до чертиков приятно. Как бы ни льстила собственная храбрость, а знать, что у тебя есть защитник, было сродни счастью. Не пропала еще внутри маленькая девочка, та, которая наивная, слабая и хрупкая. И за которой всегда встанет отец, брат или друг. Захотелось даже всплакнуть, нажаловаться на обидчиков, и подставить пораненную ладонь, чтобы ее залечили.
— Спасибо, — сипло ответила я, испытывая неподдельное счастье, что есть на свете человек, который меня принимает такой, какая есть.