Страница 119 из 423
Тот покачал головой:
— Я предусмотрел, провел закрытие под ветку основного дела, чтобы информация не ушла. С Гранидом возиться больше никто не будет, но ведь с другими жертвами, этим вот трупом и запрещенными веществами «Гербария» ничего не закончено.
— Они его до сих пор ищут, Гранида.
— Это не секрет. Кстати, он помог мне здесь, в трущобах вычислить машину отлова и выявить четырех гонцов-курьеров без персоников.
— Я не знала. Он как съехал, так и все, не общаемся. А что за машина отлова?
— Транспорт-прикрытие для того, чтобы можно было вывезти жертву или клиента из мегаполиса сюда. А в трущобах легально только два вида транспорта постоянно ездят – мусоровозы и служба отлова животных. Скорые и крематоры редко, да там так строго, что трудно вклиниться левым.
— Как все сложно…
— Тебе полегче? Найдешь еще силы описать подробно – как эти двое выглядели, все приметы и мелочи?
— Да. — Я посмотрела на время, вспомнив про встречу с Виктором. — В квартире есть проводной телефон?
— Нет.
— А таксофон где-нибудь рядом?
— Есть. Но надо дойти до бывшего стадиона, там целый ряд будок. Не уверен, что связь сохранилась.
— Проводишь?
— Конечно. Я тебя и домой провожу, а то мало ли – свалишься, или опять неудачно нарвешься. Заодно инъектор коллеге сдам.
Гудок был. Андрей вежливо отошел, а я набрала Почтовый двор. Через две квартиры, вышла и на Виктора:
— Витя, извини, но сегодня я прийти не смогу…
— У меня на звонки срабатывает плохое предчувствие, — послышался его вздох, — если я жду твоего прихода и звонит телефон, значит, я тебя не увижу.
— Обстоятельства изменились.
— Что-то с родителями?
— Нет.
— Из-за работы?
— Не по телефону…
— Эльса, — на том конце провода дохнуло и обидой и мольбой, — сегодня особенный день. Я к нему давно готовился!
«Только не это…» - мелькнула испуганная мысль и я стала мычать что-то невнятное. Виктор продолжил:
— Это сюрприз, особенный вечер! Отец достал бутылку старого красного вина, мать уже наготовила все к праздничному ужину… Эльса, умоляю, что бы там ни было – отложи на завтра, и приходи. Ради меня приди!
— Хорошо… тогда скоро буду.
Я поняла одно – меня ужаснула мысль о том, что Виктор может сделать мне предложение. Больше так пытать себя и его нельзя.
Укорила себя же за отвратительное малодушие – мне так хотелось, чтобы произошло нечто… что угодно, что выставит Виктора в плохом свете. Он струсит, он непристойно себя поведет, он обидит меня или оскорбит. Тогда бы я с чистой совестью заявила «вот ты как, не хочу с тобой больше общаться». Чтобы я осталась хорошей… чтобы не я оказалась той свиньей, которая втерлась в доверие, поиграла ожиданиями и чувствами целой семьи, а потом заявила «а я не с серьезными намерениями». Трудно сказать хорошему человеку «я не люблю тебя», намного выгоднее для совести выставить себя белой и пушистой…
Еще не прошла моя гордость за то, что не струсила перед побоями. Пора набраться храбрости для четного разговора с Виктором и его родителями.
— Андрей, проводишь меня до входа во Двор?
И у следователя хищно блеснули глаза.
— Вдвоем пойдем.
— Только не сегодня. Есть очень серьезные причины, почему в другой раз, но поверь мне на слово. Пожалуйста.