Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 119 из 423

Тот покачал головой:

— Я предусмотрел, провел закрытие под ветку основного дела, чтобы информация не ушла. С Гранидом возиться больше никто не будет, но ведь с другими жертвами, этим вот трупом и запрещенными веществами «Гербария» ничего не закончено.

— Они его до сих пор ищут, Гранида.

— Это не секрет. Кстати, он помог мне здесь, в трущобах вычислить машину отлова и выявить четырех гонцов-курьеров без персоников.

— Я не знала. Он как съехал, так и все, не общаемся. А что за машина отлова?

— Транспорт-прикрытие для того, чтобы можно было вывезти жертву или клиента из мегаполиса сюда. А в трущобах легально только два вида транспорта постоянно ездят – мусоровозы и служба отлова животных. Скорые и крематоры редко, да там так строго, что трудно вклиниться левым.

— Как все сложно…

— Тебе полегче? Найдешь еще силы описать подробно – как эти двое выглядели, все приметы и мелочи?

— Да. — Я посмотрела на время, вспомнив про встречу с Виктором. — В квартире есть проводной телефон?

— Нет.

— А таксофон где-нибудь рядом?

— Есть. Но надо дойти до бывшего стадиона, там целый ряд будок. Не уверен, что связь сохранилась.

— Проводишь?

— Конечно. Я тебя и домой провожу, а то мало ли – свалишься, или опять неудачно нарвешься. Заодно инъектор коллеге сдам.

 

Гудок был. Андрей вежливо отошел, а я набрала Почтовый двор. Через две квартиры, вышла и на Виктора:

— Витя, извини, но сегодня я прийти не смогу…

— У меня на звонки срабатывает плохое предчувствие, — послышался его вздох, — если я жду твоего прихода и звонит телефон, значит, я тебя не увижу.

— Обстоятельства изменились.

— Что-то с родителями?

— Нет.

— Из-за работы?

— Не по телефону…

— Эльса, — на том конце провода дохнуло и обидой и мольбой, — сегодня особенный день. Я к нему давно готовился!

«Только не это…» - мелькнула испуганная мысль и я стала мычать что-то невнятное. Виктор продолжил:

— Это сюрприз, особенный вечер! Отец достал бутылку старого красного вина, мать уже наготовила все к праздничному ужину… Эльса, умоляю, что бы там ни было – отложи на завтра, и приходи. Ради меня приди! 

— Хорошо… тогда скоро буду.

Я поняла одно – меня ужаснула мысль о том, что Виктор может сделать мне предложение. Больше так пытать себя и его нельзя.

Укорила себя же за отвратительное малодушие – мне так хотелось, чтобы произошло нечто… что угодно, что выставит Виктора в плохом свете. Он струсит, он непристойно себя поведет, он обидит меня или оскорбит. Тогда бы я с чистой совестью заявила «вот ты как, не хочу с тобой больше общаться». Чтобы я осталась хорошей… чтобы не я оказалась той свиньей, которая втерлась в доверие, поиграла ожиданиями и чувствами целой семьи, а потом заявила «а я не с серьезными намерениями». Трудно сказать хорошему человеку «я не люблю тебя», намного выгоднее для совести выставить себя белой и пушистой…

Еще не прошла моя гордость за то, что не струсила перед побоями. Пора набраться храбрости для четного разговора с Виктором и его родителями.

— Андрей, проводишь меня до входа во Двор?

И у следователя хищно блеснули глаза.

— Вдвоем пойдем.

— Только не сегодня. Есть очень серьезные причины, почему в другой раз, но поверь мне на слово. Пожалуйста.