Страница 137 из 163
Предводительствовала людьми женщина, в которой Николь узнала Эмили Бронсон, президента Совета. Она оглядела комнату и направилась к столу Николь. Карты были только что розданы - недавно все поменялись местами, и к Николь с Синим Доктором присоединился октопаук Молочный вместе с партнершей, приятного вида женщиной средних лет по имени Маргарет.
- Маргарет Янг, я удивлена вашим присутствием здесь, - проговорила Эмили Бронсон. - Разве вы не _слышали_, что Совет продлил бойкот на сегодняшний вечер?
Двое мужчин, вошедших в комнату вместе с миссис Бронсон, одним из которых был Гарланд, герой инцидента в бассейне, последовали за ней к столу Николь. Все трое стали возле Маргарет.
- Эмили... простите, - Маргарет потупила взгляд. - Но вы знаете, как я люблю бридж...
- Сейчас решается более серьезный вопрос, чем игра, - произнесла миссис Бронсон.
Встав из-за ближайшего столика, Элли Попросила Большого Блока не допустить срыва игры. Но Эмили Бронсон поторопилась.
- Все находящиеся здесь люди, - проговорила она громко, - обнаруживают свою нелояльность. Если вы немедленно уйдете, Совет забудет про вашу выходку... но если и после предупреждения...
Большой Блок проинформировал миссис Бронсон, что она и ее приятели в самом деле мешают игре. Когда члены Совета направились к выходу, более чем половина людей поднялась из-за столов.
- Какая гадость! - раздался удивительно четкий и сильный голос. Опираясь о стол одной рукой, Николь встала. - Садитесь, - сказала она тем же тоном. - И не позволяйте манипулировать собой людишкам, ничего не знающим, кроме ненависти.
Все игроки возвратились на свои места.
- Заткнись, старуха! - в гневе бросила Эмили Бронсон от выхода. - Не вмешивайся не в свое дело. - Большой Блок выставил ее и компаньонов за дверь.
- Миссис Уэйкфилд, а вы не знаете, что представляют собой эти предметы?
- Не лучше, чем ты, Мария, - ответила Николь. - Возможно, эти вещи имели особое значение для твоей матери. Тогда я решила, что серебряный цилиндр, вшитый ей под кожу, был чем-то вроде инвентарного номера. Но никто из хранителей зоопарка не пережил бомбардировку, о нем вообще сохранилось очень мало материала, и мы едва ли сумеем подтвердить мою гипотезу.
- А что такое гипотеза? - спросила девушка.
- Так называется произвольное предположение относительно сути случившегося, если у Тебя нет оснований для точного ответа, - проговорила Николь. - Кстати, признаюсь, твой английский весьма впечатляет меня.
- Спасибо, миссис Уэйкфилд.
Николь и Мария сидели в нише возле обсервационной палубы и потягивали фруктовый сок. Хотя Николь провела в Гранд-отеле уже неделю, она впервые осталась с глазу на глаз с девушкой, которую обнаружила в руинах зоопарка октопауков шестнадцать лет назад.
- А моя мама действительно была красавицей? - спросила Мария.
- Видная женщина, это я помню, - ответила Николь, - хотя в такой-то темноте судить было трудновато. - Кожа у нее того же цвета, что и у тебя, быть может, чуть посветлее... стройная такая. По-моему, ей было лет тридцать пять или даже меньше.
- А как насчет отца?
- Никаких свидетельств его пребывания там я не заметила. Конечно, в подобных обстоятельствах было не до внимательности... Он мог отправиться в Альтернативный Домен в поисках помощи. Ограда вокруг вашего помещения была разрушена при бомбардировке. Когда мы проснулись следующим утром, я боялась, что твой отец ищет тебя. Но, потом убедила себя в том, что, судя по вашему быту, вы с матерью жили вдвоем.
- Итак, вы предполагаете, что отец к тому времени уже умер? застенчиво спросила Мария.
- Возможно, - ответила Николь. - Но не обязательно... Я имела в виду другое: просто мне показалось, что кроме вас двоих там никто не жил.
Мария отпила сока, и за столиком установилось недолгое молчание.
- Недавно, вы, когда мы стояли с Максом и Эпониной, сказали мне, миссис Уэйкфилд, - наконец проговорила девушка, - что, возможно, мои отец и мать были похищены октопауками из места, называемого Авалоном... Я не совсем поняла ваши слова...
Николь улыбнулась Марии.
- Мне нравится твоя вежливость, Мария, - начала она. - Но ты уже стала членом нашего семейства, а поэтому ты можешь звать меня просто Николь. Память ее вернулась в Новый Эдем, в далекие времена... и Николь не сразу вспомнила, что девушка ожидает ответа на свой вопрос.
- Авалоном называли поселок, расположенный снаружи Нового Эдема, на темной и холодной Центральной равнине. Правительство колонии построило его для карантина: туда поместили людей, зараженных смертоносным вирусом RV-41. После сооружения Авалона диктатор Нового Эдема Накамура убедил сенат разместить в Авалоне всех, кто мешал ему, в частности тех, кто протестовал против проводимых им реформ, а также психически больных или умственно отсталых людей...
- Не очень уютное место... - отозвалась Мария.
"Бенджи провел там больше года, - думала Николь. - Он никогда не вспоминает о том времени". Она ощутила свою вину... жаль, что не удалось обстоятельно переговорить с Бенджи после пробуждения. "Но он никогда не жаловался".
И Николь заставила себя вернуться к разговору. "У нас, стариков, мысли вечно улетают неизвестно куда, - сказала она себе. - Все, что мы видим и слышим, навевает столько воспоминаний".
- Я уже успела кое-что проверить, - проговорила Николь. - Увы, вся администрация Авалона умерла в войну... Я описала внешность твоей матери нескольким людям, хорошо знакомым с Авалоном, но никто из них не помнит ее.
- Вы считаете, что она была умственно отсталой? - спросила Мария.
- Этого нельзя исключить, - ответила Николь, - однако скорее всего мы этого никогда не узнаем... Твое ожерелье как ничто другое дает возможность установить личность твоей матери. Она явно входила в орден католической церкви, основанный Святым Микелем Сиенским... Элли утверждает, что на борту есть микаэлиты... Я намереваюсь переговорить с ними, как только представится случай...
Николь смолкла, обернулась лицом к обсервационной палубе, где поднялась какая-то суматоха. Люди и октопауки показывали на окна, отчаянно жестикулировали. Пара людей бросилась в коридор - очевидно, чтобы пригласить остальных понаблюдать за происходящим.