Страница 135 из 163
Наи попыталась успокоиться.
- Завершение истории, как ее ни излагать, не очень приятное... Галилей не отрицает, что ударил Марию несколько раз, она закричала, а потом он придавил ее к полу и занялся трусами... Дверь-то он запер. Бенджи выломал ее плечом, прежде чем наброситься на Галилея... Из-за шума и ущерба, нанесенного оборудованию, Большой Блок явился немедленно, а с ним и куча свидетелей...
В глазах Наи стояли слезы.
- Наверное, это было ужасно, - проговорила Николь.
- Эта ночь сломала всю мою жизнь, - ответила Наи. - Все винили Галилея. Большой Блок взял его на контроль, а потом вернул в семью. Тут и Макс, и Патрик, и даже Кеплер, его родной брат, решили, что наказание оказалось слишком легким. И с тех пор, когда я пытаюсь просто намекнуть, _просто намекнуть_, что очаровательная крошка Мария _могла быть_ отчасти виновной в случившемся, все заявляют мне, что я "необъективна" и "слепо верю сыну"...
- Мария превосходно сыграла свою роль, - продолжала Наи с нескрываемой горечью в голосе. - Потом уж только она призналась, что по собственной воле целовалась с Галилеем ("Не впервые, уже случалось", - сказала она). Но настаивала, что начала сопротивляться, _прежде чем_ он повалил ее на пол. После случившегося Мария проплакала целый час. Она едва могла говорить. Все пытались утешить ее, в том числе и Патрик. И, прежде чем она сумела сказать что-нибудь, все уже были убеждены, что Марию винить не в чем.
Тихо зазвенел колокольчик, отмечая окончание стирки. Наи неторопливо поднялась, подошла к машинам и переложила вещи в пару сушильных аппаратов.
- Все мы согласились, что Марии следует переехать в соседнюю комнату к Максу, Эпонине и Элли, - начала Наи. - Я подумала, что время залечит раны. Я ошиблась: все, кроме меня, относились отрицательно к Галилею. Кеплер даже не разговаривал с братом. Патрик держался вежливо, но отстранение. Галилей углубился в себя, перестал посещать занятия и большую часть времени проводил в атлетическом зале.
- Около пяти месяцев назад я отправилась к Марии и просто молила ее помочь Галилею... Я унижалась, Николь. Вот я, взрослая женщина, молила эту девицу... Сперва я по очереди просила Патрика, Эпонину и Элли походатайствовать за меня перед Марией. Наконец, она согласилась переговорить с Галилеем, - с горечью произнесла Наи, - но только после того, как мне пришлось выслушать попреки: дескать, она чувствует себя опозоренной после нападения. Еще она потребовала, чтобы Галилей перед встречей принес извинения в письменном виде и чтобы я сама присутствовала во время их разговора, дабы исключить неприятный поворот событий.
Наи покачала головой.
- А теперь я спрашиваю тебя, Николь: откуда у шестнадцатилетней девчонки, проспавшей всю свою жизнь кроме двух лет, берутся подобные причуды? Наверное, это кто-то из взрослых, скорее всего Макс или Эпонина, советует ей, как себя вести. Мария _хотела_ унизить меня и заставить Галилея страдать. И в этом она преуспела.
- Я знаю, что подобное прозвучит неожиданно, - Николь впервые заговорила за долгие минуты, - но мне приводилось встречать людей, невероятно одаренных от природы, интуитивно знавших в весьма раннем возрасте, как поступать в любой ситуации. Быть может, и Мария из таких?
Наи игнорировала ее комментарий.
- Встреча прошла очень гладко. Галилей не ершился, Мария приняла извинения, которые он написал. И следующие несколько недель старалась привлекать Галилея ко всем занятиям молодежи... Но он все равно чужой среди них. Это могла ощутить даже я, возможно, и он тоже.
- А потом тот день в кафетерии, когда они сидели впятером; все остальные уже поели и отправились в комнату. Тут за их стол уселась пара игуан. Если верить Кеплеру, они вели себя преднамеренно отвратительно... засовывали головы в миски и с шумом втягивали в себя извивающихся червей, которых так обожают, а затем своими желтыми бусинами пялились на девиц, в особенности на Марию. Никки сказала, что сыта, и Мария ее поддержала. Тут Галилей вскочил с места и, шагнув в сторону игуан, крикнул: "Эй, убирайтесь!", или что-то в этом роде. Когда они не пошевелились, он сделал еще один шаг. Тут одна из игуан бросилась на него. Галилей схватил ее за шею и яростно встряхнул, сломав при этом ей шею. Она умерла. Вторая игуана схватила Галилея за руку своими жуткими зубами. Прежде чем кирпичеголовые сумели навести порядок, Галилей до смерти забил игуану о крышку стола.
Закончила свое повествование Наи на удивление спокойно.
- Три часа спустя они увели Галилея. Большой Блок явился в нашу комнату и объявил, что Галилей будет переведен в другую часть космического корабля. Когда я спросила о причинах, глава кирпичеголовых сказал мне ту самую фразу, которой отвечает мне всякий раз, когда я повторяю вопрос: "Поведение вашего сына неприемлемо для жизни здесь".
Новая последовательность коротких звонков, засвидетельствовала что с сушкой закончено. Николь помогла Наи разложить одежду на длинном столе.
- Для посещений мне отведено два часа в день. Галилей слишком горд, чтобы жаловаться, но я вижу, как он страдает... Совет включил Галилея в список пяти людей, задерживаемых без веских причин. Но я не знаю, насколько серьезно отнеслись кирпичеголовые к их жалобе.
Наи сложила одежду и положила ладонь на руку Николь.
- Вот почему я прошу вашей помощи, - проговорила она. - В иерархии чужаков Орел стоит даже выше Большого Блока. Но Орел - ваш близкий знакомый. Не походатайствуете ли вы перед ним за Галилея?.. Прошу вас.
- Так надо! - сказала Николь Элли, забирая свои пожитки из шкафа. - Я должна была с самого начала поселиться в той комнате.
- Мы переговорили обо всем, прежде чем ты пришла к нам, - промолвила Элли, - но Наи решила принять Марию, и та согласилась, чтобы ты могла побыть здесь со мной и Никки.
- Тем не менее... - опустив вещи на стол, Николь поглядела на дочь. Знаешь, Элли, я провела здесь всего лишь несколько дней, но мне кажется невероятно странным, насколько все вы здесь поглощены повседневными заботами... Я имею в виду не только Наи и ее проблемы. Люди, с которыми мне довелось общаться, - и в кафетерии, и в общих комнатах, - на редкость мало думают и говорят о том, что здесь творится _на самом деле_. Лишь двое задавали мне вопросы об Орле. А вчера на обсервационной палубе целая дюжина людей смотрела на этот ошеломляющий тетраэдр, но никто не пожелал поинтересоваться, _кто_ построил его и зачем.