Страница 110 из 163
Синий Доктор провела Николь в передний ряд; его ограждали высокие поручни. Оставшиеся позади пять рядов быстро заполнялись. Напротив располагался другой балкон, вмещавший около шестидесяти октопауков.
Поглядев вниз, Николь заметила наполненный водой канал, тянувшийся вдоль пола и исчезавший под аркой в правой стене. Там над ним был переброшен узкий мостик. На противоположной стороне примыкала к каменной стене, образовавшей всю левую часть зала, платформа шириной примерно в три метра. Из пестрой стены, разрисованной яркими узорами, на метр выступало не меньше сотни серебристых стержней. Николь сразу же отметила сходство между стеной и вертикальным коридором, по которому она и ее друзья спускались в логово октопауков под Нью-Йорком.
Примерно через десять минут после того, как оба балкона заполнились, на нижнем уровне появилась Верховный Оптимизатор. Поднявшись на мостик, она выступила с короткой речью. Синий Доктор поясняла Николь все, что та не могла понять. Верховный Оптимизатор напомнила присутствующим, что точное время кладки заранее никогда неизвестно; скорее всего царица будет готова вступить в комнату через несколько фенгов. Отметив, что процесс воспроизводства населения колонии обеспечивает непрерывность ее существования, Верховный Оптимизатор вышла. Началось ожидание. Все это время Николь разглядывала октопауков на балконе напротив нее и пыталась понять их разговоры. Кое-что она, конечно, улавливала, но отнюдь не все. Николь уяснила себе, что ей, безусловно, еще придется потрудиться, чтобы овладеть природным языком октопауков.
Наконец громадные двери в левом конце зала у дальнего перехода отворились и внутрь вступила массивная царица. Она была исполинского роста - не ниже шести метров; огромное раздутое туловище подпирали восемь длинных щупалец. Царица остановилась на платформе, обращаясь к собравшимся. Цветовые полосы пробежали по ее телу, создавая яркий спектакль. Николь не поняла смысла сказанного, запутавшись в последовательности полос.
Царица медленно повернулась к стене, протянула щупальца и начала взбираться по шипам. Во время подъема на ее теле вспыхивали красочные пятна. Николь решила, что это эмоциональные выражения, характеризующие боль и усталость. Поглядев на другой балкон, она отметила, что "аудитория примолкла.
Царица разместилась на середине стены, ухватившись всеми восемью щупальцами за шипы, и выставила кремового цвета брюшко. Работая в госпитале, Николь сумела хорошо разобраться в анатомии октопауков, однако ей даже не представлялось, что мягкие ткани живота можно растянуть до такой степени. На глазах Николь царица начала медленно раскачиваться вперед и назад, чуть прижимаясь к стене при каждом движении. Пятнами на теле играли эмоции; когда они достигли максимальной яркости, гейзер густой и вязкой зеленовато-черной жидкости вырвался из-под тела царицы, в нем можно было заметить белые предметы различного размера. Николь была ошеломлена. Внизу с дюжину октопауков на каждой стороне бассейна поспешно отправляли яйца и жидкость с пола в канал. Еще восемь октопауков выливали в него содержимое огромных контейнеров. Жижа отливала кровью октопауков, в ней виднелись яйца. Менее чем через минуту вся жидкость исчезла в отверстии под мостиком справа.
Царица еще не успела переменить позу, но пруд внизу уже наполнился чистой водой, и все линзы вновь обратились к царице. Николь с удивлением увидела, насколько уменьшилась октопаучиха. Судя по ее виду, царица потеряла половину веса тела в долю секунды, когда яйца и жидкость изливались из ее тела. Кровотечение еще не прекратилось; два октопаука уже карабкались вверх по стене, чтобы помочь ей. Синий Доктор постучала Николь по плечу, намекая, что пора уходить.
Оставшись одна в небольшой палате госпиталя октопауков, Николь заново вспоминала сцену кладки. Она не ожидала, что событие настолько потрясет ее эмоционально. Николь едва слушала пояснения Синего Доктора; в контейнерах находились крошечные животные, предназначенные для уничтожения заранее намеченных типов эмбрионов. Таким образом, говорила она, октопауки контролировали точный состав следующего поколения, а именно: число цариц, наполненных, москитоморфов и всех прочих вариаций.
Как мать Николь с трудом, но могла понять, каково было октопаучихе. Каким-то непонятным образом она ощущала глубокое родство с этим гигантским созданием, забравшимся по шипам на стенку. Во время кладки челюсти Николь стиснулись, она вспомнила боль и муки ее собственных шести родов. "Неужели сам процесс родов, - подумала Николь, - чем-то объединяет существ, испытавших их!"
Она вспомнила давно забытый разговор на Раме II. После рождения Кэти и Симоны она попыталась объяснить Майклу О'Тулу, каково женщине рожать ребенка. После многочасовой беседы Николь заключила, что о подобном испытании невозможно адекватно рассказать другому человеку. "Мир разделен на две группы, - говорила она О'Тулу. - Те, кто знает по себе, что такое роды, и те, кто не знает этого". Теперь, спустя десятилетия, оказавшись в миллиардах километрах от того места, она решила внести поправку в свое собственное наблюдение. "Женщина-мать скорее поймет рожающую инопланетянку, чем их мужья договорятся друг с другом".
Обдумывая сценку, свидетельницей которой она явилась, Николь с удивлением обнаружила, насколько ей хочется пообщаться с царицей, узнать, о чем думают октопаучихи до и во время кладки. Неужели и царица среди боли и изумления ощущала эпифаническую [просветление, близкое к видению Бога (греч.)] ясность, видела собственных отпрысков, бесконечной цепью в будущем продолжающих чудесный цикл жизни? Неужели, завершив кладку, и она обрела глубокий покой, душевный мир, понятный всеми живому?
Николь понимала, что такая беседа с царицей никогда не произойдет. Она вновь закрыла глаза, пытаясь в точности вспомнить цветовые вспышки, которые видела на теле царицы до и после события. "Что говорили октопаукам эти яркие пятна, о чувствах царицы? Или они каким-то образом умеют, гадала Николь, - богатыми красками поведать сложные чувства, даже экстаз, - лучше, чем это делают люди своим ограниченным звуковым языком?"