Страница 41 из 45
Вдруг передние ряды расступились, и болотники вскрикнули от удивления. К воротам галопом подскакал чудовищный черный вепрь. На нем сидел Повелитель Ноздрулей. Он был во всем черном. Велосипедные цепи свисали с его кожаной куртки. Массивный дух спешился. Его солдатские ботинки ушли глубоко в твердую землю. Мокси разглядел карикатурное прыщавое лицо. Клыки чудовища влажно поблескивали в лучах полуденного солнца. Повелитель злобно вглядывался в укрепления Двудора, затем поднял черный жестяной свисток, поднес его к трепещущей ноздре и оглушительно чихнул.
Тут же эскадроны гремлинов, полуобезумевшие от сиропа против кашля, выкатили огромную самку дракона на черных роликовых коньках. Всадник похлопал ее по рогатой морде и нацелил ее единственный, налитый кровью глаз на ворота. Гигантская рептилия кивнула и заскользила на своих роликах к деревянным воротам. Оцепеневшие двудорцы видели, как Ноздруль поджег фитиль, затем дал шпоры, и из пасти чудовища вырвалась струя горящего пропана. Стена вспыхнула и рухнула грудой углей. Нарки весело затоптали языки пламени и хлынули в город.
- Все пропало! - зарыдал Мокси. Он хотел сброситься со стены.
- Не отчаивайся, - скомандовал Гудгалф через свое окошечко. Принеси мне мою белую мантию, да поживее!
- А-а! - воскликнул Пепси. - Белая мантия - для белой магии!
- Нет, - сказал Гудгалф, привязывая материю к биллиардному кию. Белая мантия - для белого флага.
Как только волшебник начал отчаянно размахивать своей мантией, с Запада послышался рев сотни горнов. Столько же ответило с востока. Порыв ветра налетел на черную тучу и разметал ее. В чистом небе появился транспарант:
"ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: КУРЕНИЕ ОПАСНО ДЛЯ ВАШЕГО ЗДОРОВЬЯ".
Скалы раскололись, а в безоблачном небе прогрохотал гром, как-будто тысяча работников сцены разом ударила в листы железа. В воздух взмыли голуби.
Со всех сторон наступали великие армии, сопровождаемые военными оркестрами, фейерверками и разноцветными воздушными шарами. Обрадованные двудорцы увидели, что с севера Штопор вел тысячу гномов, с юга знакомая рогатая фигура Ухамочки вела трехтысячную армию чабанов-берсеков. С востока шли две огромных армии. Одну из них, многоопытных Зеленых Тупеев, возглавлял Фараслакс, другую - четырехтысячное войско острозубых обойщиков - Леголам. И наконец, с запада, одетый в серое Эрроурут вел отряд из четырех боевых барсуков и одного эксцентричного юного скаута.
Очень скоро армии навалились на охваченный битвой город и принялись за избиение ударившегося в панику врага. Битва бушевала, попавших в западню агрессоров перемалывали мечи и дубинки. В ужасе бежали тролли от убийственных рой-танских копыт, чтобы найти смерть от пик и лопат гномов. Тела нарков и баньши устилали землю. Повелителя Ноздрулей окружили возбужденные эльфы, выцарапали ему глаза, и дергали его за волосы, пока он от огорчения не бросился на свой собственный меч.
Черных Пеликанов с их пилотами Ноздрулями сбили чайки ПВО, а юный скаут загнал драконицу в угол и осыпал ее стрелами с резиновыми присосками, так что с ней случился нервный припадок и она тяжело рухнула на землю.
Тем временем воодушевленные двудорцы соскочили со стен и набросились на неприятеля, ворвавшегося в город. Мокси и Пепси принялись размахивать своими мастерками. Скоро ни один труп не мог похвалиться, что у него есть нос. Гудгалф занялся тем, что, нападая сзади, душил нарков своим резиновым воздушным шлангом. Эрроурут тоже, вероятно, совершил что-нибудь героическое. Однако, когда его позже расспрашивали о битве, он начинал бормотать что-то невнятное.
Наконец, все враги были убиты, а те немногие, которым удалось вырваться из смертельного кольца солдат, были затоптаны рой-танскими скакунами. Трупы нарков стащили в огромные курганы. Гудгалф весело скомандовал, чтобы каждый завернули в подарочную упаковку и отправили по почте в Фордор. Двудорцы начали отмывать запачканные бастионы, а все еще трепыхавшуюся тушу драконицы на тележках повезли на королевскую кухню, где готовилась победная трапеза.
Но не все было хорошо в Двудоре. Много хороших и верных людей пало: братья Физрук и Рукосуйник, дядя Ухамочки славный Ухаслук. Гномы и эльфы тоже понесли потери, и печальные траурные рыдания смешивались с криками радости.
Хотя предводители и собрались все, чтобы приветствовать друг друга, и их не пощадила схватка. Фараслакс, сын Бенилюкса, брат Бромозеля, лишился четырех пальцев на ноге, но приобрел шишку на темени. У прекрасной Ухамочки на мощном бицепсе появилась царапина, а оба ее монокля были варварски разбиты. У Мокси и Пепси уши после боя стали короче, а Леголам сильно растянул левую ягодицу. Остроконечная голова Штопора была несколько сплющена от удара мясным молотком, но свежесодранная шкура, которую он надел как макинтош, свидетельствовала об исходе дуэли. Последним прихрамывал Гудгалф, опирающийся на совершенно невредимого Эрроурута. Белые рейтузы волшебника были изодраны в клочья, на груди его куртки а ля Перу расползлось отвратительное пятно, а его ботинки были безнадежно стоптаны. К тому же его правая рука висела на перевязи, но когда он, по рассеянности, и перебросил повязку на другую руку, к этой его ране стали относиться гораздо менее серьезно.
Слезы лились, как вода, когда они приветствовали друг друга. Даже Гимплет и Леголам укротили свою неприязнь и ограничились одним или двумя похабными жестами. Было много смеха и объятий, особенно между Эрроурутом и Ухамочкой. Эрроурут однако не мог не заметить те взгляды, какими обменивались Ухамочка и рослый, охрипший Фараслакс, когда их знакомили.
- А этот герой, - сказан Гудгалф Эрроуруту, - храбрый Фараслакс, законный наследник Стюардов Двудора.
- Очень рад, - ледяным голосом произнес Эрроурут, пожимая руку Фараслакса и одновременно наступая ему на раненую ногу. - Я Эрроурут Эрроуширтский, законный сын Эроплана и законный КОРОЛЬ ВСЕГО ДВУДОРА. С моей невестой и КОРОЛЕВОЙ, прекрасной Ухамочкой, вы уже знакомы!
Все обратили внимание на то, какое значение придал Эрроурут формальному приветствию.