Страница 17 из 45
Стоял поздний осенний день, когда процессия всадников верхом на баранах, предводительствуемая Гарфинкелем, на его великолепном лохматом жеребце по кличке Антрак, въехала в Рив-н-делл. Дул злой ветер. Из низких туч падали гранитные обломки. Компания стала перед самым большим домом. Высокий эльф, одетый в тончайший перкаль и штаны из белоснежной оленьей кожи, вышел на крыльцо и приветствовал их.
- Добро пожаловать в Последний Уютный Дом к востоку от Моря и Магазин Сувениров, - сказал он. - Кондиционеры Барка-Лонж в каждой комнате.
Гарфинкель и высокий эльф засунули в нос большой палец, что являлось старинным приветствием их расы и обменялись приветствиями на языке эльфов.
- А сьянон эссо декка хай хавайя, - сказал Гарфинкель, ловко спрыгнув со своего барана.
- О мовадо сильватин нитол нисета-сейя, - ответил высокий эльф, затем, обернувшись к Стомперу, сказал: - Я - Орлон.
- Эрроурут, сын Эрроуширта, к вашим услугам, - сказал Стомпер, неуклюже слезая со своего животного.
- А эти? - сказал Орлон, указывая на четырех заснувших болотников, сидящих на задремавших скакунах.
- Фритон и его спутники, болотники из Стайя, - сказал Стомпер.
Услышав свое имя, Фрито громко булькнул и свалился с барана. Из его одежд выкатилось Кольцо и подкатилось к ногам Орлона. Одна из овец подошла поближе, лизнула Кольцо и превратилась в пожарный гидрант.
- Ух, - сказал Орлон и нетвердой походкой пошел в дом.
Гарфинкель последовал за ним, и Стомпер услышал поток вульгарной латыни эльфов. Эрроурут послушал его немного, затем подошел к Спэму, Мокси и Пепси и разбудил их, тыча пальцем под ребра и пиная ногами.
Фрито подобрал Кольцо и положил его в карман.
- Так вот он, Рив-н-делл, - сказал он, протирая глаза и с удивлением глядя на старинные дома эльфов, построенные из напряженного имбирного пряника и железоконфет.
- Посмотри, мистер Фрито, - сказал Спэм, указывая на дорогу, Эльфы, полным-полно. У-у! Я, наверное, сплю. Хотел бы я, чтобы старый Фэтлип видел меня сейчас.
- Я хотел бы умереть, - хныкал Пепси.
- Я тоже, - вторил Мокси.
- Пусть добрая фея, живущая на небе, выполнит каждое ваше желание, - сказал Спэм.
- Интересно, где Гудгалф? - поинтересовался Фрито. На крыльце снова появился Гарфинкель, он дунул в маленький жестяной свисток. Прозвучала высокая, пронзительная нота, услышав которую овцы разбрелись в разные стороны.
- Волшебство, - выдохнул Снам.
- Следуйте за мной, - сказал Гарфинкель и повел Стомпера и болотников по узкой грязной дорожке, извивающейся между пучками цветущих родогравюр и высоченными сапожными деревьями. Шагая, Фрито ощущал сильный запах свежескошенного сена, перемешанного с известью и горчицей, издалека доносились душераздирающие нежные аккорды губной гармошки и звуки эльфовской песни:
Ты, моряк, элебетнель салива гитиель,
Тебе от роду лотарно сизиги снафу,
Полюби, моряк, Пенна Ариз Фла масс.
В конце дорожки стояло небольшое бунгало, построенное из полированной косхалвы и окруженное клумбой со стеклянными цветами. Гарфинкель повернул ручку двери и впустил всех внутрь. Они оказались в большой комнате, занимающей весь дом. Вдоль стен стояло огромное множество кроватей, которые выглядели так, будто в них ночевали совершенно развращенные кенгуру. По углам стояли столы и стулья, которые несли четкий отпечаток руки и ноги эльфовских умельцев. Посреди комнаты стоял большой стол, заваленный остатками бурой канасты, стояло несколько ваз с искусственными фруктами, которые нельзя было принять за настоящие и с пятидесяти метров. Мокси и Пепси тут же их съели.
- Располагайтесь как дома, - сказал Гарфинкель уходя. - Сбор в три часа. Стомпер тяжело плюхнулся в кресло, которое с глухим треском тут же развалилось под ним.
И пяти минут не прошло после ухода Гарфинкеля, как раздался стук в дверь. Спэм, идя открывать, раздраженно проговорил:
- Уж лучше бы это оказалось едой, потому что я собираюсь съесть это. Он рывком открыл дверь и все увидели загадочного незнакомца в длинном сером плаще с капюшоном, с очень темными очками на глазах. С переносицы свисал совершенно неубедительный фальшивый резиновый нос. У него были картонные усы, парик из мочалки и большой галстук с изображением эльфессы. В руке он держал клюшку для игры в гольф, на ногах были деревянные шлепанцы для душа. Он попыхивал толстой сигарой.
Ошарашенный Спэм отскочил назад, а Стомпер, Мокси, Пепси и Фрито в один голос воскликнули:
- Гудгалф!
Старик прошаркал в комнату, скидывая на ходу маскировку и они вскоре увидели знакомые черты исцелителя веры и творца чепухи.
- Да, это - я! - признался он, вытаскивая из волос застрявшие пряди мочала. Затем он обошел всех, крепко пожимая каждому руку. Спрятанный в ладони Гудгалфа маленький конденсатор заставлял их дергаться и гримасничать. - Хорошо, хорошо, - сказал Гудгалф. - Вот мы и вместе.
- По мне, так уж лучше бы я был в заднице у дракона, - сказал Фрито.
- Я верю, ты все еще хранишь его, - сказал Гудгалф, пристально разглядывая Фрито.
- Ты имеешь в виду Кольцо?
- Тихо! - скомандовал Гудгалф громким голосом. - Не говори о Великом Кольце ни здесь, ни где бы то ни было. Если шпионам Сорхеда станет известно, что ты, Фрито Баггер из Стайя, имеешь при себе это Кольцо, все пропало. А шпионы его есть всюду. Девять Черных Всадников снова у рубежей, говорят, что кое-кто видел Семь Сантини, Шесть Знамений Беды и все семейство Траппов, включая собаку. Даже у стен есть уши, сказал он, указывая на две огромные мочки, высовывающиеся из-за камина.
- И что, надежды нет? - судорожно выдохнул Фрито. - Скрыться негде?
- Откуда я знаю? - ответил Гудгалф, и всем показалось, что по лицу его скользнула тень. - Я бы сказал тебе больше, но мне показалось, что по моему лицу скользнула тень. - И на этом он странно замолк.
Фрито разрыдался, а Стомпер наклонился и, положа руку на плечо Фрито, сказал:
- Не трусь, милый болотник, я буду всегда с тобой, что бы ни случилось.
- Я тоже, - сказал Спэм и заснул.
- И мы, - сказали Мокси и Пепси. Фрито был безутешен.
Когда болотники пробудились после короткого сна, Гудгалфа и Стомпера не было, а Луна приятно светила сквозь пыльные окна. Они уже доели занавески и принялись за абажур, когда вернулся Гарфинкель, одетый в прекрасные сырные корки. Он повел их к большому дому, который они видели, когда приехали. Дом был ярко освещен. Ночь была полна шума, выплескивающегося из него. Когда они подошли ближе, наступила тишина, которую прервал жалобный скрежет малой флейты.