Страница 33 из 88
– Потребует, вернем! – сказал Висковатый, – Но не просто так: у Сулеймана за сей град много запросить можно. Вот и запросим. А пока у него иная забота: казаки-то с Азова не на Дон пошли, а наперво Корчев пограбили, а с месяц назад стакнулись с черкасскими князьями и Тамань у султана отняли! А скоро чаю и Темрюк возьмут.
– Вон значит, как всё обернулось…
– Покуда ты "в немцы" с товаром ходил, царь указал, а бояре приговорили крепостицы по Дону и по Сейму ставить, да расшивы строить, – сказал Иван Михайлович, – Адашев хотел засечную черту меж помянутыми реками строить, да казна на сие покуда денег не нашла.
– Я там мыслю, сию дыру сил хватит и полками прикрыть, не до того пока крымцам.
– Истинно так, им бы сейчас сами отбиться…
– Аллах с ними, с крымцами, мне бы с государем свидёться без проволочки, да о делах переговорить? – поинтересовался я, и уточнил, – Ты, Иван Михайлович нашел ли ту грамотку, о коей письмом тебя упредил?
– Вестимо нашел, как не найти, – сказал глава Посольского приказа, – Трудов, однако положили немало, почитай чуть не два дни искали! Верно всё, то вотчины русских князей, а значит и государевы!
Странно было бы, если Висковатый её не нашел. На деле трудов было потрачено куда больше. Ещё прошлой весной я дал одному из подьячих, склонному к обильным возлияниям, двадцать рублей задатка, велев разыскать самые, что ни на есть ветхие и древние грамотки об установлении северных границ, кои есть в приказных подвалах. Надо сказать, искал он их усердно и делал списки, кои после сличения с оригиналом Иван Кожемякин оплачивал ему по оговоренной цене в пять рублей за штуку. Среди них и оказался и тот документ, на основании которого в своё время на известной мне карте были обозначены владения русских князей доходящие до самого Люнгенфьорда. Так что, отправляясь освобождать Кристиана, я уже имел крепкий тыл по части претензий российского государя на Финмарк и Тромс. Ещё за двадцать рублей ушлый подьячий вовремя "нашел" потребную грамотку и явил её Ивану Михайловичу. Теперь дело было за малым: зачесть её государю в нужный момент.
…
С Иваном Васильевичем я встретился только в пятницу, когда по причине скоромного дня пировать с боярами него у него не вышло бы при всем желании, а потому нашлось время переговорить в узком кругу. Естественно, что я изложил государю сильно урезанную версию своего делового сотрудничества с Кристианом II, не упомянув о своей роли в его освобождении, зато подробно расписал все выгоды от приобретения участка вдоль берегов реки Логен. Новость же о возможности приобретения Финмарк и Тромс царь поначалу встретил без особого восторга, особенно когда узнал, сколько это может обойтись. Однако когда я упомянул о грамоте найденной Висковатым, подтверждавшей древние русских права на эти земли, интереса резко добавилось.
Тем не менее, пришлось выложить и основной козырь: выход в "море-океан" напрямую, минуя всяческие препоны, со стороны недружелюбных соседей вроде ливонцев. Ходить из Холмогор вокруг всей Скандинавии долго и к тому же если держать флот в Белом море он на восемь месяцев будет в лед вмерзать, а тут весь год море открыто. Товары таким путем доставлять можно правда лишь дорогие или легкие, хлеб или лес не повезешь – доставка дороже товара выйдет, а вот вербовать иноземных мастеров и иных, полезных для Русского государства людей помешать уже никто не в силах. Тут Иван Васильевич заинтересовался уже всерьез и велел Ивану Михайловичу счесть означенную грамоту и карту. Я поначалу не понял о чем речь, но когда увидел, то, что принесли подьячие Посольского приказа, буквально оторопел. Откуда в Москве могла взяться Carta Marina Олафа Магнуса, отпечатанная в Венеции в 1539 году в количестве всего нескольких экземпляров?
Видя Моё недоумение, Иван Михайлович снизошел и просветил: оказалось, что появилась эта карта в заснеженной России именно с моей легкой руки, хотя и весьма замысловатым образом. Три года назад, когда я сосватал Висковатому нескольких итальянских специалистов, его люди, занимавшиеся их поиском, попутно прикупили множество всяческих диковин для государя, среди которых оказался и это уникальный документ. Особой достоверностью Carta Marina само собой не обладала, но в моем времени все её копии были утеряны как раз в XVI веке и лишь две из них были найдены позднее, причём первая в XIX, а вторая вообще в XX веке.
Обсуждение продолжалось ещё около часа, пока нас не прервали. Оттолкнув рынду, преградившего ему путь, в светлицу вломился Алексей Федорович Адашев, ощерился при виде меня, но сдержался и, поклонившись Ивану Васильевичу, прохрипел:
– Худые вести Государь, казаки Азов сызнова взяли!
– Как взяли? – взвился царь, – А Тохтамыш с Исмаилом куда смотрели?
– Не дал султан ему ярлыка на ханство, а Азов повелел вернуть. Тохтамыш и Исмаилом спорить не стали, город сдали да на Волгу ушли. А неделю назад казаки весь гарнизон вырезали и там сели крепко…
– Вот так с ходу взяли? – уточнил я, – Азов не острожек, да и мыслю, что в султан гарнизон прислал немалый…
– То тебя "немец" спрашивать надобно! – скривился Адашев, – Ты же предложил донцов на Азов послать, а оно вон как всё вышло. И что теперь делать?
– Свечку Деве Марии поставить! На три пуда весом! Вовремя мы их c Волги спровадили, а ну как бы они Астрахань взяли и всю торговлю с персами порушили? О том, что они в турских землях творят, голова пусть у Сулеймана болит!
– И то верно! – сказал Иван Васильевич, – Об ином поведай: вести из Тамани и Темрюка есть?
– Пока всё тихо, но мыслю так: по весне их османы непременно в осаду возьмут! – сказал Адашев, и с сомнением добавил, – А хватит ли у черкасских князей сил Тамань да Темрюк удержать, то не ведаю!
– Коли не удержат, невелика беда, – сказал я, – Сызнова возьмут и не единожды. А каждый год флот с войском посылать султану в копеечку встанет, глядишь, он со временем сговорчивее станет, а там и Тохтамыш ему люб будет…
…
Из-за неожиданного вмешательства Адашева мне пришлось прервать встречу с государем и отложить оставшиеся вопросы до понедельника. Впрочем, эти дни я провел с пользой, благо дел накопилось немало: нужно было закончить расчёты с казной, а заодно изучить документы по закупкам пеньки, льна и других товаров во взятых в откуп государевых вотчинах. Остановился у Ивана Кожемякина, так что пришлось тратить время на общение с иноземными "научными светилами" от которых у него теперь было просто не протолкнуться.
Пару вечеров я потратил на подведение итогов по части доходов и расходов. Картечи в этом году казна закупила аж на тридцать пять тысяч восемьсот пятьдесят рублей, а ядер только на три тысячи триста, причём для своевременности оплаты, как и в прошлом году, пришлось "поделиться" с дьяками, выделив им четыре сотни рублей. Поставка винтовок принесла мне пять тысяч сто рублей, и чуть менее двух с половиной получено за единороги. Шесть тысяч получено от продажи соли в Москве, оптом и в розницу, и ещё две тысячи, в других городах, в основном в Нижнем Новгороде, Ярославле и Казани.
Что касается затрат на оплату рабочих выксунской и гусевской домны, а также мужиков нанятых на строительство плотин в сумме на это ушло почти девять тысяч семьсот рублей. Ещё около двух тысяч трёхсот рублей выплачено работникам стекловаренного завода, причём эта сумма была полностью покрыта за счёт продажи стеклянных светильников и бутылей. Удалось также распродать почти всё стекло второго сорта, которое успели доставить в Москву до конца года, что принесло ещё более сорока шести тысяч рублей. Правда, цену пришлось снизить до восьми рублей за пуд. А вот за поставленное в казну стекло Дворцовый приказ пока, увы, не рассчитался, так что там зависло без малого двадцать две тысячи рублей. И дело даже не в желании приказных "получить на лапу", за этим бы как раз дело не стало, просто денег в приказе реально не было, так что оставалось ждать.