Страница 77 из 85
- Из подвала!
Беверли Саттин дернулся и побежал вниз по ступеням.
- Ты ведь не думаешь... Эркюль, осекшись, умолк.
- Я думаю, лучше бы тебе, кучер, взобраться на козлы. Если это хозяин, мешкать будет нельзя.
Эркюль, не задавая лишних вопросов, слез с повозки и поспешил к конюшне.
Роджер остался на месте, пытаясь сообразить, что происходит. Звук не усиливался, не затихал, но по спине от него бежали мурашки. Что это? Отголосок жестокой битвы, идущей в толще земли? Он постоял с минуту, потом кинулся к лестнице и, скатившись по ней, ворвался в лабораторию магов.
Доминго-и-Рохас тревожно вскинулся, мадам Лэрре вздрогнула Она как раз заворачивала в солому какую-то керамическую посудину и чуть было не уронила ее.
- Саттин,- произнесла Ифигения раздраженно,- тут у нас что, проходной двор?
Но Беверли Саттин, корпевшей над связкой увесистых манускриптов, лишь отмахнулся.
- В чем дело, Роджер? - обеспокоенно спросил он.
- Вы разве не слышите? - воскликнул Роджер в ответ.
- Не слышим чего?
Доминго-и-Рохас ткнул сапогом носилки, на которых уже стоял новехонький тигль.
- Этот шум. Этот звук. Здесь он громче,- Роджер уставился в пол.- Вы должны ею слышать.
Алхимики замерли, затем Доминго-и-Рохас сказал:
- Этотигль.
Но в голосе его звучало сомнение.
- Посторонний шумок вроде бы есть,- неуверенно подтвердил Саттин.- Но это не тигль.
- Тут должен быть ход в катакомбы,- сказал Роджер, прислушиваясь к звуку.- Где он? Вы знаете? Отвечайте скорей!
- Князь что-то такое нам сообщал,- пробормотал Саттин, пытаясь собраться с мыслями.- Через Эркюля... Да, кажется, через Эркюля. Речь шла о каком-то люке в полу. В северной... Да, кажется, в северной части подвала.
- Так покажите же мне его! - закричал Роджер. Он уже был сам не свой, в нем разрасталась тревога.
Мадам Лэрре демонстративно вернулась к паковке.
- Вы можете искать что хотите, любезный, но у нас, простите, имеются дела поважнее. Нам нужно, чтобы все это оказалось в повозке и чтобы мы еще до рассвета успели отсюда убраться. Даже и не пытайтесь нам помешать.
Она раздраженно схватила обмотанный соломой кувшин и запихнула его в корзину.
- Но вы должны мне помочь,- простонал Роджер.- Хозяин в беде. Ему угрожает опасность. Беверли Саттин отложил в сторону книги.
- Я вас провожу,- пробурчал он, не глядя на Ифигению, и извиняющимся тоном добавил: - Это не займет много времени, и к тому же князь Ракоци так много сделал для нас.
- Ладно, ступайте,- смягчилась мадам Лэрре.- Надеюсь, у вас все получится.
Роджер растроганно взглянул на нее.
- Храни вас Господь, мадам. И, сопровождаемый Беверли Саттином, он растаял во мраке подвала.
Отрывок из письма герцога Мер-Эрбо графу Сен-Жермену.
"5 ноября 1743 года,
...Вашу поездку в Англию я нахожу весьма своевременной. Надеюсь, ваше любезное предложение все еще остается в силе и вы отвезете мою почту туда. Однако будет лучше, если прилагаемые к этой записке пакеты вы не доставите прямиком в дворцовую канцелярию, а вручите их моему другу, господину Уолполу, который отлично знает, как ими распорядиться.
...Я получил вашу записку еще вчера, но деликатный характер сообщений заставил меня задержаться с ответом. Я надеялся застать вас в "Трансильвании", однако отель закрыт по причине какой-то заразной болезни. Поэтому я беру на себя смелость передать свои письма вашему доверенному слуге.
Будучи там, вы, надеюсь, сумеете что-нибудь разузнать о положении Чарльза Стюарта, похоже всерьез нацелившегося на английский престол. Вопрос этот никак вроде бы не касается ни Франции, ни меня, однако наш возлюбленный и благочестивый король Людовик XV весьма им интересуется, и вы, наверное, догадываетесь почему. Во-первых, Чарльз Стюарт тоже католик, а во-вторых, его претензии на корону подкреплены более древними династическими связями, чем права его величества нынешнего короля Британии Георга II. Вы окажетесь в идеальной позиции стороннего наблюдателя. Любые сведения, которые вы сочтете нужным мне сообщить, будут мною приняты с искренней благодарностью.
Прилагаю к сему рекомендательное письмо для господина Саттина, который, по вашим словам, много лет обучался во Франции и преуспел во многих науках. Там я с большой похвалой отзываюсь о нем и выражаю надежду, что он будет весьма полезен тому, кто возьмет его под свое покровительство. Полагаю, милейший Саттин таков и в действительности и не подведет ни вас, ни меня.
...Однажды вы вскользь обмолвились, что хотели бы посетить Пруссию. Тут есть о чем призадуматься, летом мы можем обсудить поподробнее этот ваш план.
...Уже достаточно поздно, и меня, к сожалению, ждут другие дела. Желаю вам невязкой дороги и спокойного моря (со мной, увы, все происходит наоборот). С этой запиской и к ней прилагаемыми пакетами шлю вам свой нижайший поклон,
ваш вечный должник
Пьер Рене Максим Игнасий Ферран Вивьен
Лоран Монлютэн, герцог де Ла Мер-Эрбо".
ГЛАВА 12
Кинувшись на Сен-Жермена все разом, служители сатаны устроили жуткую толчею, размахивая руками, вопя и мешая друг другу. Граф с легкостью отбивался от них, но не мог прорваться к Мадлен.
Девушка сжалась, готовясь к роковому удару, который должен был с ней покончить - в одно мгновение и навсегда Страха не было, она ощутила лишь сожаление. Зачем Сен-Жермен берег ее, зачем не сделал вампиром? Тогда у нее имелись бы шансы вернуться и отомстить.
Однако судьба и без того явила ей милость. Сен-Себастьяна толкнули, и он, споткнувшись, упал. Обломок доски ударился об пол и отлетел в сторону. Барон взвыл, глаза его бешено завращались. Чтобы не задохнуться от ярости, ему нужно было немедленно кого-нибудь растерзать.
Но это не представлялось возможным: Робер де Монталье, сползший с каменной глыбы, мертвой хваткой вцепился в лодыжку недавнего своего истязателя и со свирепым упорством тащил барона к себе. Вырывая руки из пут, маркиз до костей ободрал с них мясо, но хватку не ослаблял. Кровь, вытекавшая из обрубка ушной раковины, превратила его лицо в багровую маску.
Сен-Себастьян, пытаясь освободиться, отлягивался свободной ногой. Резкие, сильные беспорядочные удары обрушивались на израненные предплечья маркиза, но Робер их словно не замечал. Он лишь вздрагивал, плотоядно облизывая кровавые губы, и закричала лишь однажды, когда на него набросился де Ван-дом.