Страница 65 из 85
Я ревностно молюсь о том, чтобы вы. поскорее облегчили свои душевные муки исповедью и покаянием, мой дорогой кузен. Это важно не только для меня и вашей возлюбленной дочери, но это жизненно важно для вас. Ваша душа стоит пред угрозой проклятия. Наше время с годами становится все более драгоценным нашим имуществом, ибо мы старимся и не знаем момента, когда ангел смерти нас посетит.
Поверьте, я ежедневно прошу Господа нашего и пречистую Деву коснуться вашего сердца и подвигнуть к насущно необходимым шагам. Срок, великодушно на то вам отпущенный, уже истекает. Во времена менее просвещенные с вами за подобную проволочку обошлись бы очень сурово, и даже ныне в Испании вы были бы поставлены в весьма неприятное положение. Разумеется, темные дни Торквемады1 минули, но инквизиция там все еще не опустила своей карающей длани. Мы - существа слабые, нам мучительны даже страдания телесные, однако они ничто по сравнению с тем, что ждет наши души в аду. Не думайте, что вас обойдет эта чаша. Покайтесь сегодня, и вы избавитесь от будущих мук.
Но... довольно о том. В конце моего послания позвольте заверить вас, что я с нетерпением жду случая поговорить с вашей дочерью, дабы убедить ее сделать желания ниспосланного ей небесами супруга своими собственными и возлюбить закон его и кары его с тем же благоговейным трепетом, с каким мы трепещем перед бичом, очищающим нас от грехов.
С верою и молитвою остаюсь в мире сем вашим кузеном по крови и братом во Христе,
аббат Понтнеф, С. Дж".
ГЛАВА 7
В уютной столовой особняка д'Аржаньяков всяческие предлоги для поддержания беседы были давно исчерпаны. На своем конце стола Жервез открывал вторую бутылку бордо, не обращая никакого внимания на рыбное филе с грибами и свежим омаром, проваренным в масле. Ни это изысканное блюдо, ни два овощных салата, один из которых был приготовлен по-генуэзски, не могли отвлечь его от соблазнительного напитка. Он покосился на буфет, заставленный ожидавшими своей очереди закусками, и шумно вздохнул.
- В чем дело, Жервез? - спросила Клодия, бросив короткий взгляд на брата, сидевшего возле нее.
- Ничего, ничего...
Он поднял свой бокал и повертел его в пальцах, любуясь цветом вина.
- Просто время в хорошей компании идет чересчур быстро. Пробило девять, а я договорился с Ламбогаренном на десять. Пожалуй, покончить с ужином вам придется уже без меня. Уверен, брату с сестрой есть о чем поболтать с глазу на глаз. А если все уже пересказано, Клодия, что ж... вы можете перемыть мне косточки сызнова. Жалуйтесь на меня, если хотите, говорите, какой я черствый и вздорный... короче, делайте что угодно - мне все равно.
Покачиваясь, он стал было подниматься из-за стола, но непослушные ноги плохо его держали. Ему пришлось сесть, когда в помещение быстрым шагом вошел лакей и направился прямо к столу.
- В чем дело? - грозно потребовал объяснений Жервез.
Лакей, запинаясь, промямлил:
- Тут... принесли письмо, господин. Его... ведено передать лично в руки.
- Я прочту его в желтом салоне,- недовольным тоном сказал Жервез, припоминая проигранное пари. Шесть тысяч луи - высокая ставка. Лицо его стало мучительно багроветь. Откровенно говоря, спор вышел дурацкий.- Гусь должен был победить,- пробормотал он, восстанавливая в памяти гонку зайца с гусем.- У гуся ведь есть крылья.
- Дорогой? - произнесла Клодия с беспокойством.
- Прошу меня извинить,- осмелился прервать хозяев лакей,- но письмо не для графа. Его велено вручить маркизу де Монталье.
Робер с удивлением обернулся.
- Мне?
Сердце его испуганно екнуло. Не случилось ли чего плохого с Мадлен? Но что с ней может случиться в гостях у Шеню-Туреев?
- Спасибо, любезный.
Он протянул за письмом руку и взял плотный конверт, раздумывая, куда бы его положить. Верх неприличия - заниматься почтой во время трапезы.
- Нет-нет, Робер, прошу вас, прочтите его,- Клодия повернулась к лакею.- Кто принес письмо?
- Слуга в темно-синем и красном,- ответил лакей.- Я не разбираюсь в ливреях.
Но Робер де Монталье разбирался. Его лицо стало мертвенно-белым, а руки вдруг задрожали. Разбирался, видимо, в них и Жервез, ибо резко качнул головой. И дернуло же его пригласить на именины девчонки барона! Неприятностям теперь не будет конца.
- Похоже, это от Сен-Себастьяна,- заявил он с независимым видом, показывая тем самым, что с него взятки гладки.
- От него,- тихо ответил Робер. Пятилистник, оттиснутый на воске, запечатывавшем конверт, подтверждал его худшие опасения.- Вы не против? спросил он сестру, затем сломал печать, развернул вложенные друг в друга листки и углубился в чтение, водя по строчкам глазами так медленно, словно ему приходилось переводить содержание загадочного послания с трудного иностранного языка.
- Ах, Матерь Божия! - вскрикнула Клодия, увидев, как исказилось вдруг лицо брата и каким яростным сделался его обычно спокойный и чуть опечаленный взгляд.- Неужто что-то стряслось с Мадлен?
- Стряслось, дорогая. Вы правы.
Робер медленно скомкал оба листка и внезапно с проклятием отшвырнул их от себя. Он вскочил со стула так резко, что опрокинул бокал, и огромная лужа бургундского залила белоснежную дамасскую скатерть.
- Но при чем же тут Сен-Себастьян? - озадаченно спросил Жервез.- Она ведь уехала к Шеню-Туреям. Что в ней Сен-Себастьяну?
Робер стиснул зубы.
- Барон - мой заклятый враг. Он похитил Мадлен. Он пишет... нет, я не смею вам повторить, что он тут пишет...
- Здесь какая-то ошибка,- сказал Жервез, но без особой, впрочем, уверенности. Он приосанился, отхлебнул вина из бокала и вытер губы рукой.Слушайте, де Монталье, я знаю Сен-Себастьяна Он как-то мне говорил, что хочет возобновить вашу дружбу, и потому, наверное, уломал Шеню-Турея завезти к нему вашу дочь. Он любит пошутить, наш барон, но пусть это с толку вас не сбивает...
- Любит пошутить?! - воскликнул Робер, сжав кулаки.- Хороши ж его шутки! В этом... в этом проклятом письме он сообщает, что вознамерился принести мою девочку в жертву!
Он вдруг умолк, увидев глаза графини.
- В жертву? Робер, что за бред?
- Это не бред,- глухо отозвался маркиз.- Сен-Себастьян намеревается возложить плоть и кровь Медлен на алтарь сатаны.- Он прижал ладони к лицу.Его надо остановить!