Страница 53 из 57
Уже тогда, снимая с себя всё лишнее и мешающееся двигаться, он сразу сказал, что придётся лезть по этому дереву на самый верх. Опыту капитана я доверял. Он об этой твари хотя бы слышал. В отличие от меня. Наверх, значит наверх.
Без капли сомнений, одним волевым импульсом я разорвал соединение своего астрального тела с рунами оружия и с уколом сомнения всё–таки отбросил в сторону булаву, полностью занимающую руку. С таким обременением на вершину этого монструозного «дерева» я не заберусь. Чем я там ломать кристалл буду — подумаю об этом, когда его найду, для начала нужно забраться наверх.
С каждым рывком выше, с каждым «шагом» наверх, я оставлял на деревянной плоти монстра шикарные ожоги, буквально проплавляя его древесную броню своими прикосновениями.
Моё астральное тело пережигало чудовищный поток энергии, выбрасывая в пространство вокруг меня саму смерть. Энергия уходила как в бездну, но при этом она оставляла просто радующие глаз ожоги и подпалины на броне древесного гиганта. И эти ожоги не спешили заживать, оставаясь сочащимися чёрным дымом язвами на теле неуязвимого монстра.
В этот момент Древний ужас резко дёрнулся, подламывая опорные конечности и опускаясь на колени. И капитан, не уберегся. Сначала он очень ловко и чётко уворачивался от ударов, дробящих огромные каменные булыжники, смог запрыгнуть на тушу монстра, вгрызся своим мечом в дубовую плоть, начал медленное, но верное движение наверх. И вот, совершенно неожиданно тварь припала на колени, припечатывая капитана, и всех кто карабкался следом за ним по этой ногам, к земле. Резко, мощно, неотвратимо. Капитана не спас даже щит, закреплённый на спине. Так по внутренней поверхности щита его и размазало.
Энергия смерти этих воинов Корус, рефлекторно мной впитанная, ещё немного добавила мне безумия и ярости.
Когда я поднялся на высоту примерно пятидесяти метров, преодолев, как минимум, две трети высоты монстра, он перестал обращать на меня внимание и бросил попытки сбить меня на землю или раздавить. Только стонал и скрипел, как огромный тысячелетний дуб, раскачивающийся под шквалистым ветром, когда я прожигал ему очередную язву. Стонал, скрипел и пёр вперёд, к центру крепости. Туда, где в центральной башне, пытались восстановиться совершенно беспомощные глава клана и его эНн. А также туда, где под землёй прятались от альвов все гражданские. И туда, где без сознания лежала моя Рия.
Никакого управляющего кристалла у монстра не оказалось. Ровный, такой же твёрдый, как и ноги, как и бока, как и всё остальное в этой твари, затылок, без единого намёка на наличие чего–либо постороннего. Только обычных размеров деревья, растущие из этого ходячего Древнего ужаса.
Сожженная плоть его никак не отвлекала и не останавливала. Всё, чего я смог добиться — это то, что стонать–скрипеть он начал непрерывно. Если бы не эта реакция, я бы мог решить что продолжаю биться головой в стену. Эффект был аналогичный.
Сжигая себя без остатка, я не мог добиться ничего!
Несколько минут я в предельной ярости пытался пробить голову монстра, применяя всё, что только знал и умел, с бессилием понимая, что этого совершенно недостаточно. Вся моя сила, вся мощь энергий, безобидным пламенем испарялась с поверхности астрального тела. Мне катастрофически не хватало сил, чтобы обуздать собственную мощь! Я был неспособен собрать всю эту энергию во что–то действительно убойное, способное навредить этому неуязвимому монстру.
В бешенстве осмотревшись по сторонам, с высоты холки гиганта обзор был отличным, я увидел центральную башню, к которой мы медленно приближались и шокировано замер, бессильно опустив руки.
С грохотом и скрежетом центральная башня, символ силы и непоколебимости клана Корус, медленно падала, поддаваясь усилиям ещё двух таких же тварей. Ещё двух неуязвимых монстров, остановить которых могут только маги высших путей. Монстров, способных пробивать каменные стены и ломать монолитные башни, возведённые этими самыми магами высших путей, чтобы стоять непоколебимо вечно. Ещё двух совершенно целых Древних ужасов, спокойно добравшихся до центра крепости с флангов, просто проломив себе проходы в стене, когда–то защищавшей центральный сектор. С моей высоты были хорошо видны эти проломы.
У Корус не было и шанса.
У меня не было и шанса.
Чудовищный грохот от падения башни на время заглушил даже стоны прижигаемого мною дерева, а потом над долиной воцарилась оглушающая тишина.
И только где–то вдалеке, на неслышимой уху частоте, что–то звенело. Как назойливый комар, как забытая мысль, как надежда.
Именно так звучит смерть? Или это что–то другое?
Похоже на удар по голове, после которого на мгновение ты попадаешь в чёрное ничто, и из которого мгновением позже возвращаешься, помня, что где–то был, что–то видел, с кем- то разговаривал и что–то делал, но, совершенно не помня деталей. Первые секунды сознание ещё силится ухватить несуществующие воспоминания, но потом всё забывается, и ты остаёшься с пустой звенящей головой.
Первой через неслышимый звон, сквозь контузию сознания прорвалась боль от сгорающего в собственной энергии тела.
Пока я чувствую боль, я живу!
Все меньше и меньше во внутреннем коктейле энергий оставалось ментолового компонента, запасённого наглым нахрапом в лавке старика–имперца, а ведь именно эта ментоловая энергия не давала мне окончательно сгореть и развеяться пеплом, борясь за меня по своему. Охлаждая ожоги, останавливая процессы разрушения тканей и энергетических каналов, цементируя, загоняя в стазис. Бальзамируя. Спасала, убивая меня. Помогала мне бороться за жизнь, давая мне шанс сохранить себя, даже умерев.
Пока я борюсь — я не сдох!
И лёгким флёром я ощутил запах ментола, рассеянный по всему окружающему меня пространству. Совершенно незаметный, невесомый, испуганно прячущийся. Запах ментола, очень похожий на тот, что я впервые ощутил в той самой лавке старика–имперца, но совершенно неуловимый и немного другой. Живой. Способный дать мне то, что нужно, наполнить мой источник и ещё раздать возможность ощутить рождение звезды.
Пока моя воля сильна — я могу диктовать её этому миру!
Ничем возможным Корус и мне было уже не помочь.
Значит, пришло время невозможного. Мысли разогнанные привычной накачкой, галопом собирались в стройные образы. Выход был, я чувствовал это.
Интуиция. Шестое чувство. То, что не могло работать без остальных пяти.
Как мне объяснял дед Василь, сознание никогда ничего не забывало, Всё, что я видел, слышал, осязал, обонял. Всё что я пробовал на вкус. Всё это, просто сбрасывалось в подсознание, где обрабатывалось и хранилось. Часто случалось так, что ответ на самый сложный вопрос известен, но человек не может это осознать. Не может вытащить это знание из подсознания в сознание. И вот тут на помощь приходит интуиция, которая и предназначена для передачи обработанной подсознанием информации обратно сознанию.
И сейчас моя интуиция говорила мне, что пришло время невозможного.
Осторожно, боясь спугнуть озарение, я повернулся и посмотрел туда, откуда пришёл Древний ужас. Что–то, что я там увидел, заставило мою интуицию завыть дурниной. Что–то там было важное, могущее даровать спасение. Хорошо видимое с такой высоты.
Огромный пролом в центральной стене, разрушенный восточный сектор, растоптанная огромными ногами монстра баррикада, на которой мы держали оборону, обломки скал, когда–то бывшие жилыми домами. Трупы альвов, стащенных в несколько огромных куч руками солдат, недавно прикрывавших мне спину и погибших под ударами Древнего ужаса. Уродливые горбы развалин внешней стены. Группы альвов, вытаскивающих своих раненых.
И чуть в стороне от общей суеты, расположенная в небольшом рукотворном укреплении, группа альвов, намного лучше вооружённая и экипированная, чем все, что сегодня рвались наделать во мне дырок.
До этого момента я не видел Владыку Леса. А если бы и видел, то не смог бы узнать его с такого расстояния. Но вот осознал, кого вижу, я сразу. От этого альва просто разило силой. Он изгибал пространство, заставляя Орт вокруг дрожать и успокаиваться, терять свою изначальную ярость. Он держал технику Аватара Леса. Сквозь чёрные и зелёные прожилки моего зрения это было видно очень хорошо.