Страница 29 из 50
Барк бросает в сторону отца вопросительный взгляд, но тот его игнорирует.
— Я Флетчер. Это моя жена и мать Йео, Кён. Мои мальчики Баркли и Дин. А также моя невестка Пэтти. Приятно с вами познакомиться, Агата, — отец встает и идет к ней.
Когда папа берет Агату за руку, она краснеет.
За все то время, что я ее знаю, она никогда так не краснела.
— Ну, разве вы не джентльмен, Флетчер? Йео рассказывал мне о вас только хорошее. На самом деле, о всех вас, — говорит Агата с широкой улыбкой. — Вижу, лазанья пришлась вам по вкусу?
Барк стонет и гладит себя по животу, словно только вспомнил, что съел три порции.
— Присаживайтесь, пожалуйста, — говорю я, указывая на место Кейди.
Агата подходит и садится. Ее взгляд падает на новый кухонный стол с вырезанным на нем именем Нормана. Она хмурится.
— Вот подонок! — шипит она.
Я никогда не слышал, чтобы эта женщина выражалась. Она злится.
— Он пришел, но Боунз прогнал его.
Ее глаза сканируют сидящих за столом. Все очарованы Агатой.
— Я приношу свои извинения. Кейди переживала, что он появится. Она нервничает на светских сборищах. Я знаю, что ее в таких случаях охватывает ужас от предчувствия чего-то плохого. Она боится, что вы будете испытывать к ней ненависть. Пожалуйста, не презирайте ее за то, в чем она не виновата. Кейди — хорошая девочка, — глаза Агаты кажутся огромными из-за толстых очков, а ее взгляд прикован к коленям. — Если вы сможете понять ее, я молю нашего Господа об этом, то сможете полюбить ее. У Кейди была сложная жизнь. Она заслуживает счастья. Насколько мне известно, этот парень — единственный человек, рядом с которым она улыбается и забывает свое прошлое.
Папа сжимает челюсти. Мама и Пэтти теряют дар речи.
— Тыковка, почему бы тебе не показать им альбом? А я пока разложу по тарелкам пирог, — настоятельно призывает меня Агата, поднимаясь. — Раз уж я встала, кто-нибудь будет кофе?
Дин бормочет что-то невнятное. Что не помешает выпить чего-нибудь покрепче. Но папа отмахивается от его ехидного комментария, и он притихает.
— Я выпью чашечку, Агата. Кён не откажется от чая. Если он у вас есть.
Агата снова краснеет и кивает.
— Конечно.
Когда она удаляется на достаточное расстояние, чтобы не слышать нас, папа поворачивает голову к моим братьям.
— Довольно!
Затем переводит глаза на меня.
— Давайте смотреть альбом.
Сглотнув от волнения, я направляюсь к буфету, где лежат собранные мной фотографии. На это ушло много времени. Много фотографий. Много лет. Много странных моментов, смысл которых до сих пор непонятен. Я беру этот своего рода альбом. Не очень толстый, но многое объясняющий. Кладу его перед отцом, и все вытягивают шеи, чтобы посмотреть, чем же я хочу поделиться. Я открываю первую страницу.
Ты пугающая. Странная и прекрасная. Та, которую не все умеют любить…
Этими словами Варсана Шайры, записанными моим неаккуратным почерком в подростковые годы, было сказано все. Эта цитата — моя Кейди.
— Делаю официальное заявление, — со стоном говорит Барк, — становится жутковато.
Пэтти цыкает на него, и он ненадолго успокаивается.
Я открываю первую страницу.
Кейди.
Спутанные каштановые волосы. Ярко-голубые глаза. Загадочная улыбка на лице.
В шестнадцать лет она была так же прекрасна, как и сейчас. Девушка на фото — моя Кейди. Девушка, которую я преследую и люблю с десяти лет. Я люблю ее.
— То, что я собираюсь показать вам, причинит боль или напутает вас. Но мне нужно, чтобы вы оставались со мной. Пожалуйста, — призываю я.
Перевернув страницу, я задерживаю дыхание.
Боунз.
Спутанные каштановые волосы. Ярко-голубые глаза. Злая ухмылка. В шестнадцать лет он был таким же непослушным, как и сейчас. Мальчик на картинке — это мой Боунз. Мальчик, который прошел с ней через это все. Я люблю его.
— Какого хрена? Зачем ты нам это показываешь? — требует Дин. Его взгляд задерживается на голой груди Боунза, и это далеко не сексуально. Это путаница. Между губ у Боунза сигарета с марихуаной, а на животе — пачка «Читос».
— Это Боунз, — бормочу я. — Он лучший друг — мой и Кейди. И он…
Все глаза вопросительно смотрят на меня.
— Он альтер-мститель.
Агата чем-то звенит на кухне, и я сглатываю.
Перевернув страницу, я улыбаюсь.
Агата.
Аккуратные каштановые волосы собраны в пучок. Ярко-голубые глаза спрятаны за очками в роговой оправе. Добрая и мягкая улыбка. Женщина на фотографии — моя Агата. Я люблю ее.
— Жесть! — бормочет Барк.
— Продолжай, — приглушенным шепотом призывает папа.
Я переворачиваю страницу и хмыкаю.
Пресли.
Милые коричневые косички. Распахнутые ярко-голубые глаза. Кривая широкая ухмылка на лице. Девочка с фото — моя Пресли. И я люблю ее.
— Пресли, — бормочет папа. — Из магазина мороженого.
У мамы печальное лицо, в ее глазах — слезы. Она гладит папу по плечу.
— Агата — это альтер-защитник. Пресли — альтер-ребенок, — поясняю я.
— Чувак, — тихо говорит Баркли, — что все это значит, черт побери?
— Она шизоид или что-то типа того? — спрашивает Дин.
Проглотив гнев, вызванный его грубым выводом, я качаю головой.
— Шизофрения — это болезнь более сложная, чем то, что у моей Кейди. Она не страдает от галлюцинаций или бреда. У Кейди диссоциативное расстройство идентичности. Вам это может быть известно как раздвоение личности.
Все, включая меня, хором выдыхают.
А я продолжаю.
— Это расстройство, хотя и крайне редкое, вызывается тяжелыми травмирующими событиями. Оно помогает человеку справиться с теми гнусными ситуациями, через которые он вынужден проходить. Будучи ребенком, Кейди подверглась сексуальному и физическому насилию со стороны отца. Нормана. В конце концов, она видела, как отец жестоко убил ее мать.
При взгляде на недавно вырезанное на крышке стола имя меня бросает в дрожь от ярости. Осознав все это, Пэтти начинает плакать.
— Боунз был ее первым альтером. Ее разум создал его, чтобы избежать и справиться с последствиями того, что Норман сделал с ней. Боунз и по сей день продолжает защищать ее.
Уискерс.
Когда я переворачиваю страницу, я смеюсь. На фото Уискерс сидит на столешнице, лакая теплое молоко. Единственный кот, на которого у меня нет аллергии. Ленивые голубые глаза, и одна из тех надменных кошачьих ухмылок на лице. Он — мой кот. Я люблю его.
— Иногда эти альтеры даже не одного пола или вида с хозяином. Это так называемые нечеловеческие альтеры. Уискерс — черно-оранжевый полосатый кот. Он старый и избалованный. Любит, когда его чешут за ушами, — объясняю я.
— Сколько их всего? — спрашивает папа. Его брови сведены вместе — он пытается понять.
— Девять.
Когда я переворачиваю страницу, в комнате повисает тишина.
Сьюзи.
— Сьюзи. Она как тетя. В моем понимании Сьюзи — мать, которой у Кейди никогда не было. Ее собственная мать была оболочкой. В полном подчинении у отца. Однажды он все же убил ее, раз и навсегда. Сьюзи делает закупки для семьи и выполняет поручения.
— Целая семья, — бормочет Дин. — Но человек-то всего один? Единственный человек, живущий здесь, — Кейди…
Стиснув зубы, я киваю.
— Все они действуют как семья. Знают о существовании друг друга. Они не особо активно общаются в ее голове или что-то еще. Из всего, что мне удалось собрать, — хотя я не уверен — они взаимодействуют довольно редко. Агата разработала для них систему заметок. Их можно найти по всему дому. Так они общаются более эффективно. Мне точно известно одно из ее воплощений, которое общается с ней напрямую.
Папа, который, как я вижу, внимательно меня слушает, выдыхает:
— Боунз.
— Да, — киваю я ему. — Они по-прежнему оставляют друг другу записки. Но время от времени они могут разговаривать друг с другом.