Страница 16 из 21
Данную часть доклада вышестоящий начальник отчеркивал красным карандашом. То, что бывший работник Комитета намекал кому-то о своей принадлежности к данному ведомству, свидетельствовало о его серьезной деградации. Пенсионеры-комитетчики, пока они находились в здравом уме и твердой памяти, никогда, даже с близкими, не говорили о своей недавней службе. Потому что давали подписку о неразглашении. И еще потому, что лучше, чем кто-либо, знали, что у их недавнего начальства очень длинные руки. И сильная нелюбовь к болтунам.
Если полковник начал болтать что и где ни попадя, значит, он, кроме здравого смысла, утратил даже чувство элементарного самосохранения.
Поведение полковника требовало к себе пристального внимания.
Утром Григорий Степанович вставал с больной головой и шел в магазин за кефиром. Или пивом. В зависимости от того, как много спиртного употребил накануне вечером.
Дома уже никого не было. Все были кто на работе, кто на учебе, кто в детском саду. До обеда полковник слонялся по пустой квартире, а потом выходил во двор, где за сколоченным из досок столом рассаживались пенсионеры-доминошники.
- Ну что, мужики, возьмете в команду?
- Садись. Места всем хватит.
Никогда Григорий Степанович не любил играть в домино. Что можно придумать глупее, чем изо дня в день состыковывать точки, нарисованные на прямоугольных костяшках7 Безумная трата времени. Когда этого времени не хватает даже на то, чтобы перекусить.
Сейчас ситуация изменилась. Сейчас времени было в избытке.
- Рыба! - радостно сообщал присутствующим один из игроков, впечатывая "пусто-пусто" в стол. И расплывался в торжествующей улыбке, словно не партию в "козла" выиграл, а олимпийскую медаль взял.
- Вот черт! - расстраивалась противная сторона.
Все роняли костяшки в центр и дружно перемешивали их.
- Если бы ты, Федя, не отдуплился, я бы...
- Как же я мог не отдуплиться, если у меня на руках были...
Постепенно полковник втянулся в игру. В ней присутствовало то, с чем он сталкивался на своей бывшей работе: определенная математическая логика выпадения и взаимоотношения случайностей, азарт победы, психологическое противостояние с противником. Здесь тоже побеждал тот, кто умел просчитывать на два-три хода вперед свои и чужие возможности. Полковник это делать умел и стал выигрывать.
- Что же ты, Степаныч, говорил, что никогда в жизни костяшек в руках не держал? - возмущались партнеры по игре.
- Ну честное слово, мужики! Сам не знал, что вдруг такой талант прорежется.
- Что, съели? - торжествовал очередную победу постоянный партнер Григория Степановича и загонял проигравшую сторону под стол.
А после шел домой, в свою холостяцкую съемную квартиру, где строчил очередной рапорт о том, что: объект с... до... играл в домино... За время наблюдения ни с кем посторонним не встречался... Ни о чем конкретном не разговаривал... После игры отбыл к себе и до вечера того же дня из своей квартиры не выходил...
Вечером Григорий Степанович отправлялся за очередной, уже второй по счету, бутылочкой. Одной ему уже не хватало...
Глава 17
Далеко в сибирской тайге несколько туристов-энтузиастов начали рекордный водный сплав по системе малых, впадающих в Енисей, рек. Таким маршрутом до них еще никто не ходил. Они были первыми.
Путешествие проходило без особых приключений, если не считать нескольких встреч с медведями, дюжины переворотов на порогах и утраты в результате тех переворотов части снаряжения и запасов питания.
Лишившись снаряжения, туристы с маршрута не сошли. Просто вместо палаток и теплых спальников стали спать под открытым небом, на подстеленных ветках, укрываясь теми же ветками, а вместо тушенки и сухарей питаться дарами природы. Любопытных медведей туристы отгоняли командными окриками и длинными, вырезанными из веток рогатинами. Одного, подобравшегося слишком близко, заломали в ходе короткой рукопашной схватки.
В конечной точке сплава туристы проставили печать сельсовета в маршрутной книжке, привели себя в порядок, побрились, помылись в бане и даже сходили в сельмаг.
Истосковавшаяся от отсутствия культурного досуга местная молодежь, взревновав своих девок к высоким, мускулистым и красивым, как на подбор, городским кавалерам, решила проучить их, подкараулив в ближних к околице кустах. Численный перевес был на стороне нападавших. Вооружение также разнилось - у одних кулаки и ноги в кедах, у других тележные оглобли и обрезки металлических труб.
- Вы чего нашим девкам глазки строите? - поинтересовался, зыркая по сторонам и поплевывая шелухой семечек себе на ботинки, бригадир местной братвы. - Вам че, своих мало?
- Ну что вы, ребята. Мы ничего такого. Мы вообще здесь случайно.
- А за случайно знаешь че бывает?
- Ну извините, если что не так. Мы люди не местные, - еще раз извинились туристы, на всякий случай разворачиваясь по сторонам. - Готовы компенсировать обиду в этиловом эквиваленте.
- Чего? В каком эквиваленте? Слышь, Васек, они еще издеваются.
Хулиганы придвинулись, выставив вперед колы.
- Двое справа. Двое слева. Я центр. Толя - тыл и страховка, - тихо скомандовал один из туристов. - Режим щадящий.
В том, что произошло дальше, деревенские хулиганы разобраться ни сразу, на месте, ни впоследствии не смогли. Хотя свободным временем для воспоминаний располагали - от месяца до трех, в зависимости от тяжести полученных травм.
- Ты чего его не бил?
- Я бил.
- А чего не попал?
- Я попал.
- А чего ж он жив остался?
- А он руку подставил.
- И что?
- Сломал.
- Чего?
- Оглоблю.
- Ну?!
- Вот те и ну!
- И мне сломали.
- Оглоблю?
- Не. Ногу и руку в двух местах.
- Вот суки...
Заявление в милицию туристы подавать не стали и той же ночью покинули поселок.
- Хорошо, что смотались. Повезло им, - авторитетно заявили деревенские хулиганы, грозя в пустоту гипсовыми культями. - А то бы мы им...
В ближайшем к негостеприимной деревне населенном пункте туристы послали по известному им адресу телеграмму: "Путешествие успешно завершено. Возвращаемся домой. Места очень понравились".