Страница 8 из 93
Остался пустяк - проговорить мелкие детали, перетасовать факты, переписать кое-какие документы... и дело приобретет совсем другой вид. Благообразный вид. Начальство, вполне вероятно, сможет вычислить подлог, но спросит за это меньше, чем если бы за утечку информации и компрометацию агентства. Если сел в лужу - подтирай за собой сам, гласит негласный закон их организации. Подотрешь насухо - на твои грехи посмотрят сквозь пальцы и простят. Не сможешь - пеняй на себя.
Они - подтерли...
Вернее, почти подтерли, потому что одно пятно еще осталось - "леваки" с их встречными и трудно-прогнозируемыми контрходами. Кто их знает, что у них там еще припасено, кроме фотографий и отпечатков пальцев.
Пока они сидят тихо, они относительно безопасны, но если их возьмут и допросят с пристрастием профессионалы из европейских спецслужб или, того хуже, они сами надумают сдаться, разыграв в качестве жеста доброй воли американскую карту... То все вернется на круги своя...
Вопрос с "леваками" надо решать, и, похоже, решать кардинально, раз они не хотят договариваться.
Придется решать!..
Глава седьмая
Вначале с Ивановым говорили по-хорошему.
- Согласно этой выписке, вы сняли со счета в швейцарском "Кредит-банке" пятнадцать миллионов долларов и перевели их в Миланское отделение "Итал-банка", из которого спустя три недели перевели в... Так?
- Нет. Ничего я не переводил.
- А кто переводил?
- Они.
- Кто они?
- Те, которые стреляли в Швейцарии.
- Вы можете назвать их фамилии, адреса, телефоны?
- Нет.
Молодец Иванов - одним выстрелом двух зайцев лупит: и денег он не брал - они брали, и стрелял не он - тоже они. А кто они такие и где их искать он, конечно, не знает. Прямо как в сказке - пойди туда, черт знает куда, найди там хрен поймешь что.
- Хорошо, давайте продолжим. Майор Проскурин вытащил из папки копию еще одного счета.
- Еще десять миллионов. Эти ушли на Кипр в офшорную зону. Их вы, конечно, тоже не отправляли?
- Конечно, не отправлял, - подтвердил Иванов.
Майор Проскурин посмотрел через голову Иванова на генерала Трофимова, который сидел в дальнем углу, предпочитая пока оставаться в тени.
- Ну и что с ним делать?
- А дьявол его знает!.. - развел руками генерал.
- Тогда вот эти восемнадцать миллионов, - перешел майор к следующему счету, - которые вы перевели в Кубинский национальный банк в качестве "благотворительного взноса на повышение обороноспособности кубинской народной армии и дальнейшее укрепление социалистического строя", процитировал майор. - Это как понять?
- Это не надо понимать, это не я переводил, это они!
- Как же они могли переводить деньги с вашего счета? Он же именной!
- А они, наверное, сказали, что от меня пришли! - предположил Иванов.
- Ну да, - усмехнулся майор Проскурин. - Пришли, сказали, что от вас и что вы просили отдать им восемнадцать миллионов баксов за здорово живешь. Им сразу поверили и отдали... Детский сад!
- Ну, может, они не так, может, как-нибудь по-другому сказали?
- А чья тогда подпись на платежных документах?
Подпись была Иванова.
- А-а, я понял, они ее подделали!
- Да? Но только почему-то экспертиза утверждает, это не подделка, что это ваша подпись! - потряс майор в воздухе кипой каких-то бумаг. - Ваша собственноручная подпись! Посредством которой вы подтвердили свое желание перевести с вашего счета восемнадцать миллионов долларов на содержание кубинской армии! Я только не понимаю - на хрена вам сдалась кубинская армия, если наша родная без портов ходит? Уж коли вам делать нечего, лучше бы своим помогали!
- Я вообще никому не помогал, - чуть не заплакал Иванов.
- Вы нас что - за дураков держите?! - начал заводиться майор.
- Я вас не держу...
Ответ прозвучал двусмысленно. Может, случайно, но вполне может быть что и не случайно.
- По остальным счетам вы мне скажете то же самое, скажете, что это не вы, что это они? - уточнил майор.
- Они, они, - закивал Иван Иванович. Разговор зашел в тупик. Вернее, еще из прошлого не выбрался. Если бы это было официальное следствие, то майор Проскурин перестал бы задавать вопросы, а аккуратно подшил протоколы и акты экспертиз в папочку и передал дело в суд. И Иванову впаяли бы по самому верхнему пределу, потому что суд верит не словам, а верит доказательствам, которых в данном случае хватит на десять обвинительных приговоров и на сотню обвиняемых!
Но дело расследовалось не Федеральной Службой Безопасности, а расследовалось частным порядком в бункере расформированной ракетной части стратегического назначения майором госбезопасности Проскуриным и генералом Трофимовым, по поручению какого-то Петра Петровича... Ну точно дурдом!.. И интересовал Петра Петровича не приговор, а интересовали деньги.
- Хорошо, давайте оставим счета, давайте поговорим о вас, - отступил, совершая обходной маневр, майор. - О Париже, взятых вами заложниках, убитых полицейских...
- Я никого не убивал!
- Вот ведь заладил!
- А кто убивал?
- Товарищ Максим.
- Имейте совесть, - тихо сказал майор Проскурин. - Там были десятки свидетелей, которые видели, как вы обращались с заложниками и с этим, как вы его называете, товарищем Максимом. Вы же их из окна выталкивали!
- Да это не я, - расстроился, что его не понимают, Иванов. - Это меня товарищ Максим заставил.
- Что заставил? Чтобы ты его с пятого этажа сбросил? - обалдел от наглости Иванова майор.
- Ну конечно! Это он придумал, чтобы все подумали, что это не он, а как будто я! - сбивчиво объяснил Иван Иванович.
- И полицейских тоже он?
- Он!
- А почему, когда в квартиру ворвалась группа захвата, пистолет был в вашей руке?
- Он мне его отдал.
- А заложники? Они все хором утверждают, что видели, как вы командовали своим напарником, как угрожали ему оружием, а когда однажды он заупрямился, жестоко его избили.
- Да это все он, он! - чуть не плакал Иванов. - Он сказал, чтобы я его бил, чтобы заложники подумали, что я главный!..
- Ну дает! - восхитился майор. - Ему бы фантастические романы писать. Все переиначил, все с ног на голову перевернул!
- А раньше, до заложников, когда вы убили четверых человек и полицейского мотоциклиста, это тоже не вы? Тоже товарищ Максим?