Страница 60 из 63
Я поднял ее дрожащими руками. Несколько минут возился с ней, но крышка с резной трехглавой змеей оставалась крепко закрытой. В отчаянии я швырнул сосуд на пол. Он разлетелся как стекло.
Заметив среди осколков блеск металла, я схватил со стола фонарик. Комплект армейских "собачьих жетонов" серебрился в переплетениях цепочки бусин. Я поднял их, поднеся к свету маленький прямоугольный жетон. Непроизвольная дрожь холодом пронзила мое тело. Я провел ледяными пальцами по выпуклым буквам. Вместе с серийным номером и типом крови машина отштамповала имя: ЭНДЖЕЛ, ГАРОЛЬД Р.
Глава сорок седьмая
Жетоны бренчали у меня в кармане по пути вниз. Я не сводил глаз с ботинок лифтера, машинально поглаживая большим пальцем выпуклые металлические буквы, словно слепой, читающий текст по Брайлю. Мои колени ослабли, но голова лихорадочно работала, пытаясь увязать концы с концами. Головоломка никак не сходилась. Все это подстроено, жетоны - приманка. Круземарк - один или с дочерью - замешан в деле, а Сифр - мозг всего предприятия. Но зачем? К чему все это нужно?
Промозглый ночной воздух вывел меня из транса. Я бросил пластиковый фонарик Круземарка в мусорную урну и подозвал проходящее такси. Прежде всего мне необходимо было уничтожить доказательства, спрятанные у меня в сейфе. "Угол Сорок второй и Седьмой", - сказал я водителю, откидываясь назад.
Мы понеслись по авеню, последовательно успевая на зеленый свет. Облака пара выбивались из-под крышек люков, как в последнем акте "Фауста". Джонни Фаворит продал душу Мефистофелю, а затем попытался выйти из сделки, принеся в жертву солдата с моим именем. Мне вспомнилась элегантная улыбка Сифра. Зачем ему было устраивать эту головоломку? И я перенесся вдруг в прошлое Таймс-сквер, канун Нового, сорок третьего, года. Я помнил все так отчетливо, как будто это был первый выходной вечер в моей жизни. Я трезв как стеклышко среди моря пьяных, и мои "собачьи жетоны" надежно упрятаны в кармашек для мелочи в бумажнике. Надежно... Бумажник вскоре увели. Через шестнадцать лет они оказались в квартире у мертвой женщины. Что за чертовщина здесь происходит?
Таймс-сквер сияла огнями, как неоновое чистилище. Я коснулся пальцами своего невероятного носа, припоминая прошлое. Большая часть носа исчезла, стертая залпом французской артиллерии в Оране. Остались лишь кусочки. Они напоминают о себе, когда я ощущаю какой-нибудь запах. Черт побери, я знал, кем был. И знаю, кто я сейчас.
Когда мы остановились перед лавкой сувениров, я увидел, что в моей конторе горит свет. На счетчике было семьдесят пять центов. Я сунул водителю доллар, пробормотав, чтобы он оставил сдачу себе. Я надеялся, что еще не поздно.
Я поднялся на третий этаж по пожарной лестнице, чтобы меня не выдал шум лифта. Коридор был темен, как и моя приемная, но свет из кабинета переливался на рельефном стекле двери. Вынув револьвер, я тихонько вошел в приемную. Свет выплескивался через распахнутую дверь на мой вытершийся ковер. Я с минуту подождал, но ничего не услышал.
Контора была перевернута вверх дном: стол как будто подвергся налету, ящики вывернуты и содержимое разбросано по линолеуму. Помятый зеленый шкафчик для досье лежал на боку, и глянцевые фотографии сбежавших детишек валялись в углу, скрученные словно осенние листья. Поднимая с пола упавшее кресло, я заметил, что стальная дверца конторского сейфа распахнута настежь.
В этот миг свет погас. Не в конторе - у меня в голове. Меня оглушили чем-то вроде бейсбольной биты. Уже проваливаясь в кромешную тьму, я услышал резкий щелчок, когда она достигла цели.
Брызги холодной воды в лицо привели меня в чувство, и я сел, отплевываясь и мигая. В голове пульсировала резкая боль. Надо мной стоял Луи Сифр в смокинге и лил на меня воду из бумажного стакана. В другой руке он держал мой револьвер.
- Нашли то, что искали? - спросил я.
- Да, благодарю вас, - улыбнулся Сифр и, смяв стаканчик, швырнул его на и без того уже замусоренный пол. - Человеку вашей профессии не следовало бы хранить свои секреты в жестяной банке. - Он извлек из внутреннего кармана смокинга гороскоп, изготовленный для меня Маргарет Круземарк. Полагаю, полиция рада будет заполучить это.
- Думаете, вам это сойдет с рук?
- Ну конечно, мистер Энджел, уже сошло.
- Почему вы вернулись? У вас уже был гороскоп.
- А я не уходил отсюда, я ждал в другой комнате. Вы прошли мимо меня.
- Ловушка.
- В самом деле. И неплохая ловушка. Вы шагнули в нее с огромным удовольствием. - Сифр вернул гороскоп во внутренний карман. - Прошу извинить за довольно неприятный удар, но мне нужны были кое-какие ваши вещицы.
- Что за вещицы?
- Ваш револьвер. Он мне пригодится. - Сифр полез в карман, медленно извлек жетоны и покачал их передо мной на цепочке из бусин. - И еще это.
- Неплохо задумано, - заметил я. - Подложить их в квартиру Маргарет Круземарк. Как вам удалось склонить ее отца к сотрудничеству?
Улыбка Сифра стала шире.
- Кстати, а как поживает господин Круземарк?
- Мертв.
- Жаль.
- Я вижу, как вы по нему убиваетесь.
- Потеря одного из верующих всегда достойна сожаления. - Сифр поигрывал жетонами, пропуская цепочку меж тонких пальцев. На его наманикюренной руке блеснуло гравированное золотое кольцо доктора Фаулера.
- Бросьте ваши дешевые трюки, не купите вы меня на это. Ваше смахивающее на кличку имя - не основание, чтобы считать вас настоящим.
- Предпочитаете раздвоенные копыта и хвост?
- Я не мог раскусить вас до сегодняшнего вечера. Вы забавлялись со мной. Обед у "Ла Вуазен". А ведь мне следовало догадаться, когда я узнал, что шестьсот шестьдесят шесть - число Зверя из Апокалипсиса. Я уже не столь сообразителен, как раньше.
- Вы разочаровываете меня, Энджел. А мне-то казалось, вы запросто рассифровали имя "Сифр", - сказал он пришепетывая и самодовольно хмыкнул.
- Навлечь на меня подозрения за ваши убийства было, конечно, хитрым трюком, - продолжал я, - не будь одной промашки.
- Ив чем она заключается?
- Герман Уайнсэп. Ни один легавый не поверит в историю о клиенте, притворившимся Люцифером, - лишь чокнутый способен выдумать такое. Но у меня есть свидетель, Уайнсэп.