Страница 42 из 63
- Вы пытаетесь что-то утаить от нас, Энджел?
- А почему бы и нет? - Я выключил горелку и разлил по кружкам кофе. Я не работаю на город.
- Послушай, умник: я связался с твоим важным адвокатишкой в центре. Похоже, ты загнал нас в угол. Ты можешь захлопнуться, и мы вынуждены убрать от тебя лапы. Но если только подвернется случай - ты, например, нарушишь правила парковки - я насяду на тебя, как паровой каток. И в этом городе тебе не видать будет даже лицензии на торговлю земляными орехами.
Я попивал кофе, наслаждаясь его ароматом.
- Я всегда уважаю закон, лейтенант.
- Брехня! Парни вроде тебя пляшут над законом на канате. Но когда-нибудь, скоро, ты поскользнешься, и я поймаю тебя в объятия.
- Ваш кофе остывает.
- Хрен с ним, с кофе! - прорычал Стерн.
Глава тридцать пятая
Стекло на фотографии в рамке треснуло; застывшая молния прочертила зигзаг между костяшками сжатых в кулаки пальцев Великого Джона Л. и Джейка Килрэйна. Я снова повесил ее на стену и услышал тихий стук во входную дверь.
- Входи, Этель. Открыто.
Эпифани, все еще в тряпичной косынке, заглянула в комнату.
- Они больше не вернутся?
- Скорее всего вернутся. Но сегодня они нас уже не побеспокоят.
Она внесла в прихожую ведро со шваброй и закрыла дверь. Опершись о нее спиной, девушка захихикала. В ее смехе проскальзывали истеричные нотки, и, обняв ее, я ощутил дрожь тела под тонким хлопчатобумажным платьем.
- Ты была бесподобна, - заверил я.
- Погоди, еще увидишь, как чисто я вымыла туалет.
- Куда ты уходила?
- Пряталась на пожарной лестнице, пока не услышала, как они уходят.
- Ты голодна? Есть кофейник с горячим кофе и яйца в холодильнике.
Мы соорудили завтрак - обычно я их пропускаю - и принесли свои тарелки в гостиную. Эпифани обмакнула поджаренный хлебец в желток.
- Они не нашли чего-нибудь из моих вещей?
- Да они по-настоящему и не искали. Один из них порылся в моем "дипломате" и нашел кое-что, взятое мною из квартиры Круземарк, - но не знал, что это такое. Черт, даже я этого не знаю.
- Можно посмотреть?
- Пожалуйста. - Я встал и протянул ей карточку.
- "MISSA NIGER", - прочитала она. - "Invito te venire ad clandestinum rituni"...
Она держала карточку словно туза пик.
- Это объявление о Черной Мессе.
- Что?
- Черная Месса. Это определенная магическая церемония, поклонение дьяволу. Я не слишком в ней разбираюсь.
- Откуда же ты это знаешь?
- Но здесь так сказано. "MISSA NIGER" - "Черная Месса" на латыни.
- Ты читаешь латынь? Эпифани довольно улыбнулась.
- Что еще можно было выучить за десять лет приходской школы?
- Приходской школы?
- Конечно. Я ходила в "Священное Сердце". Моя мама не доверяла государственной системе обучения. Она верила в дисциплину. "Эти монахини наверняка вобьют здравый смысл в ваши тупые головы", - говорила она.
- Принцесса вуду в "Священном Сердце", - засмеялся я. - Посмотреть бы на фотографии из твоего школьного альбома...
- Когда-нибудь я их тебе покажу. В классе я была президентом.
- Верю-верю. А ты можешь перевести весь текст?
- Запросто, - улыбнулась Эпифани. - Он гласит: "Вы приглашаетесь на тайную церемонию во славу Господина Сатаны и Его власти". Вот и все. И еще дата, двадцать второе марта, и время, девять часов. Адрес: подземкой линии Ист-Сайд - Интерборо до остановки "Восемнадцатая улица".
- А что с заголовком? Эта перевернутая звезда с козлиной головой? Не знаешь, что она означает?
- Звезды - важный символ в любой религии, - из тех, что мне известны. Например, Звезда Вифлеема, Звезда Давида. На талисмане Аговэ Ройо тоже есть звезды.
- Аговэ Ройо?
- Обеа.
- Это приглашение связано с вуду?
- Нет-нет. Это поклонение дьяволу. - Эпифани явно страдала от моего невежества. - Козел - это знак дьявола. Перевернутая звезда означает несчастье. Вероятно, это также и сатанинский символ.
Я схватил ее и заключил в объятия.
- Ты достойна своего веса в золоте, малышка. А в Обеа есть дьявол?
- Множество дьяволов.
Она улыбнулась мне, и я похлопал ее по попке. Чудесная попка.
- Пора подтянуть меня по черной магии. Сейчас мы оденемся и пойдем в библиотеку. Ты можешь помочь мне по хозяйству.
Утро было прекрасное и достаточно теплое, чтобы выйти без пальто. Яркое солнце поблескивало в кусочках слюды, вкрапленных в асфальт. Вообще-то весна вступала в свои права только через день, но такой хорошей погоды мы могли не увидеть до мая. Эпифани в своей клетчатой шерстяной юбке и свитере очень походила на школьницу. Мы ехали по Пятой авеню, когда я спросил у нее, сколько ей лет.
- Шестого января исполнилось семнадцать.
- Господи, да тебе еще нельзя покупать спиртное.
- Неправда. Когда я наряжусь как следует, меня обслуживают без проблем. В "Плазе" у меня ни разу не спрашивали удостоверение личности.
Я поверил ей. В своем лиловом костюме она выглядела пятью годами старше.
- А ты не слишком молода, чтобы управлять магазином? В изумленной улыбке Эпифани проскользнуло презрение.
- Я занимаюсь бухгалтерским учетом с тех пор, как заболела мама, объяснила она. - Я стою за прилавком только по вечерам. Днем у меня работают двое продавщиц.
- А чем ты занимаешься днем?
- В основном, учусь. Хожу на занятия. Я - на первом курсе в Городском колледже.
- Хорошо. Значит, ты привычна к работе в библиотеке, и я поручаю поиски материала тебе.
Я ожидал в главном читальном зале, пока Эпифани просматривала каталоги. Учащиеся всех возрастов молчаливо сидели за длинными деревянными столами с расставленными на них лампами; своими инвентарными номерами лампы напоминали заключенных на поверке. Потолки в зале были высокими, как на вокзале, а огромные люстры казались перевернутыми свадебными тортами. Благоговейную тишину изредка нарушало чье-нибудь приглушенное покашливание.
Я отыскал свободное место за дальним концом стола. Номер абажура соответствовал номеру овальной латунной таблички, прикрепленной к моему столу: 666. Мне вспомнился сопливый метрдотель в "Трех Шестерках", и я сменил место: "724" внушало мне большее доверие...
- Посмотри, что я нашла. - Эпифани со стуком опустила передо мной стопку пыльных книг. Ряд голов за столом развернулся в нашу сторону. Кое-что из этого - чепуха, но зато есть "Гримуар34 Папы Гонория", изданный частным лицом в Париже в 1754 году.