Страница 32 из 63
Маргарет Круземарк сменила свой черный наряд на крестьянскую блузу с вышивкой и широкую юбку в сборку, но пентакль остался на месте. Время от времени один из собеседников поглядывал за окно, на меня.
Я намылил щеткой стекло перед своим лицом. Достав из комбинезона контактный микрофон, подключил наушник, завернул аппарат в большую тряпку и прижал его к стеклу, делая вид будто протираю окно. Их голоса звучали так же ясно и четко, как если бы я сидел рядом с ними на диване. Говорил Круземарк:
- ... и он знал день рождения Джонатана? Маргарет нервно поигрывала золотой звездой.
- Он назвал его совершенно точно, - ответила она.
- Узнать день дело нехитрое. Ты уверена, что он детектив?
- Так сказала дочь Эванджелины Праудфут. Он знал о Джонатане достаточно много, чтобы придти к ней со своими вопросами.
- А что насчет доктора в Покипси?
- Он мертв. Самоубийство. Я звонила в клинику. Это произошло в начале недели.
- Так. Значит, мы никогда не узнаем, говорил ли с ним детектив.
- Мне не нравится все это, отец. После стольких лет... Энджел знает слишком много.
- Энджел?
- Детектив. Пожалуйста, слушай меня повнимательнее.
- Я перевариваю все это, Мэг. Только не торопи меня. - Круземарк отпил немного бренди.
- Почему бы не избавиться от Энджела?
- А что проку? Этот городишко кишит дешевыми сыщиками. Беспокоиться следует не об Энджеле, а о человеке, который его нанял.
Маргарет Круземарк схватила отца за руку.
- Энджел вернется. За своим гороскопом.
- Выполни его заказ.
- Я уже выполнила. Он очень похож на гороскоп Джонатана, отличается лишь место рождения. Я смогла бы сделать его по памяти.
- Хорошо. - Круземарк осушил рюмку. - Если он на что-то способен, то к тому времени, как явиться за гороскопом, он узнает, что у тебя нет сестры. Поиграй с ним. Ты умная девочка. Если сможешь выудить из него какую-то информацию, накапай ему что-нибудь в чай. Мы должны узнать имя его клиента. Нельзя позволить Энджелу умереть, не узнав, на кого он работает. Круземарк встал. - Сегодня днем у меня несколько важных встреч, так что, если ты не возражаешь, Мэг...
- Да-да, у меня все. - Маргарет встала и разгладила юбку.
- Чудесно. - Он обнял ее за плечо. - Позвони мне, как только появится этот детектив. На Востоке я обучился искусству убеждать. Посмотрим, сохранил ли я свои способности.
- Спасибо, отец.
- Идем, я провожу тебя. Каковы твои планы на оставшийся день?
- Ах, не знаю. Я подумывала зайти за покупками к "Саксу". После этого... - Остаток фразы поглотила закрывшаяся за ними тяжелая дверь красного дерева.
Я сунул завернутый в тряпку микрофон в карман комбинезона и попробовал окно. Оно оказалось незапертым и открылось после легкого толчка. Отцепив один из ремней, я перебросил в комнату дрожащие ноги, через секунду отстегнул другой ремень и очутился, наконец, в сравнительной безопасности конторы Круземарка. Риск оправдался: стоило притвориться мойщиком окон, чтобы из первых рук узнать о восточном искусстве Круземарка.
Закрыв окно, я огляделся. Мне очень хотелось порыскать кругом, но на это не было времени. На мраморном столике стояла почти нетронутая рюмка Маргарет. Ни капли посторонней жидкости в этом напитке. Вдохнув фруктовый аромат, я сделал глоток. Коньяк бархатным пламенем скользнул по языку. Я прикончил его тремя быстрыми глотками. Он был старый и дорогой и, конечно, заслуживал лучшего обращения, но у меня не было на это времени.
Глава двадцать восьмая
Блондинка-секретарша едва удостоила меня взглядом, когда я захлопнул за собой полированную дверь. Возможно, мойщики окон, пользующиеся для выхода кабинетом босса, для нее дело привычное. Выскользнув в коридор, я натолкнулся на самого Этана Круземарка: он вышагивал по коридору, гордо выпятив грудь, как будто на его сером фланелевом костюме позвякивал ряд невидимых медалей. Наверное, он ожидал, что я рассыплюсь перед ним в извинениях. Вместо этого я бросил ему непечатное слово, хотя и зря, - оно скатилось с него, как плевок с гуся.
Выходя из приемной, я послал громкий воздушный поцелуй регистраторше. В ответ она вся скривилась, словно ненароком проглотила гусеницу, - двое торговцев, сидевших в ожидании на плетеных стульях, нашли ее очень забавной, - и круто развернулась на стуле, как будто ей вставили шило.
Я переоделся у служебного шкафчика так быстро, что мне мог позавидовать сам Супермен. Перекладывать вещи в "дипломат" было некогда, поэтому я рассовал револьвер и микрофон в карманы пальто, а скомканный комбинезон и снаряжение сунул в помятое ведро. В лифте я вспомнил о своем галстуке и попытался было вслепую завязать узел, однако потерпел полный провал.
На улице Маргарет Круземарк уже и не пахло. Она говорила, что собирается к "Саксу", - наверное, поймала такси. Перейдя через Лексингтон, я вошел в здание Центрального Вокзала через боковой вход и, спустившись по пандусу в "Ойстер-Бар", заказал дюжину устриц. Они живо исчезли. Я допил сок из опустевших раковин и заказал еще полдюжины, решив, что спешить некуда. Минут через двадцать я, наконец, оттолкнул тарелку и направился к платному телефону - теперь можно и позвонить. Маргарет Круземарк дома не было, наверняка еще не вернулась из универмага. Или нагрянула по пути домой к "Бонвиту и Бердорфу".
Поезд подземки доставил мою набитую моллюсками тушу на Таймс-сквер, где я пересел на местную линию до Пятьдесят седьмой улицы. Я снова позвонил в квартиру Маргарет из автомата на углу и снова не получил ответа. Проходя мима дверей ее дома на Седьмой авеню, я заметил в вестибюле троих человек, дожидающихся лифта, и, не останавливаясь, прошагал до угла Пятьдесят шестой улицы. Закурив сигарету, повернул обратно. На этот раз вестибюль был пуст. Я прямым ходом двинулся к пожарной лестнице. Не стоило давать лифтерам шанс узнать меня.
Подъем на одиннадцатый этаж не представляет труда, если ты готовишься к марафону, но проделывать его с восемнадцатью кувыркающимися в желудке устрицами вовсе не весело. Я поднимался потихоньку, отдыхая через этаж и периодически окунаясь в бодрую какофонию дюжины музыкальных занятий.