Страница 30 из 63
Глава двадцать шестая
Выйдя из здания, Эпифани и Круземарк направились к Пятьдесят седьмой улице. Я двигался прогулочным шагом по противоположной стороне авеню, держась вровень с ними. На углу Маргарет Круземарк простилась с Эпифани, нежно поцеловав ее в щеку, как тетушки, прощающаяся с любимой племянницей.
Когда зажегся зеленый свет, Эпифани двинулась в мою сторону, через Седьмую авеню. Маргарет Круземарк, лихорадочно размахивая рукой, пыталась поймать такси. Я подозвал к тротуару новенький "кэб" с включенным индикатором на крыше и влез внутрь прежде, чем меня заметила Эпифани.
- Куда едем, мистер? - осведомился круглолицый таксист.
- Хочешь получить пару долларов сверх счетчика?
- А что надо делать?
- Проследить за машиной. Остановись-ка на минуту у "Русской чайной".
Он сделал, как я просил, и повернулся, чтобы посмотреть на мои документы. Я позволил ему взглянуть на "жетон", пришпиленный к бумажнику, и сказал:
- Видишь даму в твидовом пальто? Она садится в тачку возле Карнеги-холла? Не упусти ее.
- Это пара пустяков.
Указанное такси резко развернулось на Пятьдесят седьмой улице и двинулось обратно по Седьмой авеню. Нам удалось повторить маневр, не привлекая к себе внимания, и мы тронули следом, держась за полквартала от них. Круглолицый поймал мой взгляд в зеркальце и улыбнулся:
- Ты обещал пятерку, парень, верно?
- Пятерку и получишь, если тебя не заметят.
- Я в своем деле дока.
Мы проехали по Седьмой до Таймс-сквер, мимо моей конторы, и тут первое такси свернуло налево и помчалось по Сорок второй улице. Искусно маневрируя в потоке машин, мы не отрывались от них, но старались держаться на расстоянии, чтобы не вызвать подозрений; один раз, видя, что мы отстаем, таксист газанул и проскочил на красный у Пятой авеню.
Два квартала между Пятой и Центральным вокзалом были забиты машинами, и движение резко замедлилось.
- Видел бы ты это местечко вчера, - извиняющимся тоном произнес таксист. - Тут был парад в честь Святого Пэдди27. Заварили кашу на весь день...
Такси Маргарет Круземарк снова повернуло к центру на Лексингтон-авеню, и я заметил, как оно останавливается у Крайслер-Билдинг. На его крыше вспыхнул индикатор "свободен". Дама вылезла.
- Останови-ка здесь, - попросил я, и шофер подъехал к Чейнин-Билдинг. На счетчике набежало полтора доллара. Я протянул ему семь: он отработал эти монеты до единого цента.
Я зашагал через Лексингтон-авеню. Первая машина уже испарилась, - как и Маргарет Круземарк. Но это не имело значения. Я знал, куда она направляется. Пройдя через вращающиеся двери и очутившись в вестибюле, отделанном мрамором и хромом, я сверился с указателем и обнаружил, что компания "Круземарк Маритайм, Инк." находится на сорок пятом этаже.
Я уже выходил из лифта, когда сообразил, что мне нельзя встречаться с Круземарками. Сейчас они с легкостью могли побить все мои козыри. Дочь выяснила, что я разыскиваю Джонни Фаворита, и помчалась прямо к папаше. Очевидно, то, что Маргарет хотела ему сообщить, было очень важным, и она не решилась доверить это телефону. Я немало бы дал за то, чтобы услышать их дружескую беседу за семейным стадом, и в эту минуту - о, счастье! - заметил мойщика окон, собирающегося приступить к работе.
Он был лысый, пожилой, со вдавленным носом, какой бывает у боксеров. Мойщик шел по блестящему коридору, фальшиво насвистывая прошлогодний шлягер "Птичник". На нем был зеленый комбинезон, а крепления страховочного пояса болтались позади, напоминая пару расстегнутых подтяжек.
- Минутку, приятель! - позвал я, и он, оборвав мелодию, замер со сложенными в трубочку - будто в ожидании поцелуя - губами. - Держу пари, ты не сможешь сказать мне, чей портрет находится на пятидесятидолларовой бумажке.
- А в чем дело? Это что, телепередача "Откровенная камера"?
- Ни в коем случае. Просто я держу пари, что ты не знаешь, чье лицо изображено на полтиннике.
- Ну ладно, умник: это Томас Джефферсон.
- Ты ошибся.
- Да неужели?.. Ну и что с того?
Вытащив бумажник, я извлек из него сложенную полусотенную, которую ношу при себе на крайний случай, например - для непредвиденной взятки, и поднял так, чтобы он увидел ее достоинство.
- Мне показалось, тебе захочется глянуть на счастливчика-президента.
Мойщик окон кашлянул и моргнул.
- Ты что, чокнутый, или как?
- Сколько тебе платят? - продолжал я. - Не стесняйся, выкладывай. Надеюсь, это не секрет?
- Четыре пятьдесят в час, благодаря профсоюзу.
- А не слабо сделать в десять раз больше? Благодаря мне?
- Ну ты даешь! А что я должен сделать за эти бабки?
- Дай мне на часок свой костюм и прогуляйся. Спустись вниз и купи себе пива.
Он почесал макушку, словно она нуждалась в дополнительной полировке.
- Сдается, ты все же чокнутый. - В голосе его слышалось явное восхищение.
- А тебе не все равно? Мне всего-то и нужно - твоя упряжь и никаких вопросов. Сделаешь полсотни, посидев часок на своей заднице. Ну как, согласен?
- Идет. Заметано, приятель. Если хочешь выложить бабки - я беру.
- Вот и умница.
Мойщик окон кивком позвал меня за собой и отвел в конец коридора, к узкой дверце рядом с пожарным выходом. Это был шкафчик для обслуживающего персонала.
- Оставишь мое барахло здесь, когда закончишь, - сказал он, расстегивая пояс страховки и стягивая грязный комбинезон.
Я повесил свое пальто и пиджак на ручку швабры и натянул комбинезон. Он был грязный, со слабым запахом аммиака - просто как пижама после оргии.
- Галстук лучше сними, - предупредил он, - не то они подумают, что ты баллотируешься в местное самоуправление.
Я сунул галстук в карман пальто и попросил его показать, как пользоваться упряжью. Это оказалось делом довольно простым.
- Ты ведь не собираешься вылезать наружу? - спросил он.
- Смеешься? Я всего лишь хочу подшутить над знакомой дамой. Она секретарша на этом этаже.
- Ну и на здоровье, - заметил мойщик. - Только оставь барахло в шкафу.
Я сунул сложенный полтинник в нагрудный карман его рубашки.
- Можешь пойти выпить вместе с Улиссом Симпсоном Грантом.