Страница 28 из 63
- Вы ничего не поняли.
- Неужели?
- Никаких ребят не было. После того как вы покинули аптеку, я позвонила моему племяннику. Он живет за углом от "Красного петуха". Это он спрятал ее в рояль. Пупс болтун. Ему следовало напомнить о том, чтобы держал язык за зубами.
- Вы хорошо об этом позаботились. Теперь его язык остался там навсегда.
- Неужели вы думаете, я пришла бы к вам, будь я в этом замешана?
- Я отдаю должное вашим способностям, Эпифани. Ваше представление в Парке произвело на меня большое впечатление.
Эпифани прикусила пальцы и нахмурилась, ерзая на стуле. Она чертовски походила на прогульщицу, вызванную на ковер к школьному директору. Если это и было игрой, то неплохой.
- Вы не имеете права шпионить за мной, - сказала Эпифани, избегая моего взгляда.
- Департамент парковых хозяйств и Общество гуманистов вряд ли согласятся с вами. У вашей милой религии весьма зловещие ритуалы.
На этот раз Эпифани впилась в меня черными от ярости глазами.
- Обеа не подвешивала человека на крест. И никогда не порождала Священную войну или Инквизицию...
- Ну да, конечно: прежде чем сварить суп, нужно убить цыпленка, верно? - Я закурил сигарету и выпустил струйку дыма в потолок. - Но меня беспокоят не мертвые цыплята, скорее, мертвые пианисты.
- Вы думаете, я спокойна? - Эпифани подалась вперед; под тонким свитером рельефно обрисовались изящные выпуклости.
Про таких девушек говорят "сочная", и мне представилось, как я утоляю жажду ее смуглой плотью.
- Не знаю, что и подумать, - продолжал я. - Вы звоните, уверяя, что должны меня срочно видеть. Теперь вы здесь, но ведете себя так, будто делаете мне одолжение.
- Возможно, так оно и есть. - Она откинулась назад и скрестила длинные ноги. - Вы начинаете поиски Джонни Фаворита, и на следующий день убивают человека. Это не просто совпадение.
- И что же?
- Посмотрите, как расшумелись газеты, связывая это убийство с вуду! Но я могу сказать совершенно точно: смерть Пупса Суита не имеет к Обеа ни малейшего отношения.
- Откуда вам это известно?
- Вы видели фотоснимки в газете? Я кивнул.
- Тогда вы знаете, что эти кровавые знаки на стенах назвали "символами вуду"? Еще один кивок.
- Так вот: легавые разбираются в вуду не больше, чем свиньи в апельсинах! Эти символы должны были изображать веве, но они не годятся.
- Что за веве? - утомленно спросил я.
- Магические знаки. Я не могу объяснить их значение непосвященному, но вся эта кровавая чепуха имеет такое же отношение к настоящему ритуалу, как Санта-Клаус к Иисусу. Я уже много лет мамбо и прекрасно в этом разбираюсь.
Я затушил окурок в пепельнице из "Сторк-клуба", памяти о давно угасшем любовном романе.
- Уверен, что вы в этом разбираетесь, Эпифани. Так значит, знаки фальшивы?
- Не то чтобы фальшивы, скорее, неправильны. Не знаю, как объяснить по-другому. Ну скажем, кто-то описывает футбольный матч и путает "гол" с "угловым". Вы понимаете?
Я сложил "Ньюс" так, чтобы она видела третью страницу, и показал ей змееобразные зигзаги, спирали и прерывистые кресты на фото.
- То есть вы считаете, что все это выглядит похожим на веве и прочее, но изображено неверно?
- Вот именно. Видите этот круг, где змей заглатывает собственный хвост? Это Дамбалла, настоящее веве, символ геометрического совершенства вселенной. Но ни один посвященный никогда не начертит его радом с Бабако, как здесь.
- Итак, тот, кто сделал эти рисунки, по меньшей мере знает, как выгладят Бабако и Дамбалла.
- Именно это я и стараюсь вам растолковать. Вы знали, что Джонни Фаворит имел отношение к Обеа!
- Я знаю, что он хунси-босал.
- У Пупса и впрямь был длинный язык! Что еще вам известно?
- Только то, что Джонни Фаворит путался с вашей матерью. Эпифани скривилась, будто глотнув чего-то горького.
- Это верно. - Она покачала головой, как бы отрицая этот факт. - Он мой отец.
Меня словно окатили из ведра холодной водой. Я застыл, вцепившись в подлокотники кресла.
- Кто еще знает об этом?
- Никто, кроме меня и мамы, но она умерла.
- А как же Джонни?
- Мама так и не сказала ему. Я родилась, когда он уже был в армии, так что мы действительно с ним не встречались.
- А почему вы откровенничаете со мной?
- Я боюсь. Смерть Пупса как-то связана со мной. Не знаю, каким образом, но чувствую это каждой клеточкой тела.
- И вдобавок считаете, что в этом замешан Джонни Фаворит?
- Не знаю. Мне казалось, что вам это уже известно, ведь думать - ваша работа.
- Возможно. И кстати - если вы что-то утаили, то сейчас самое время признаться.
Эпифани уставилась на свои сложенные на коленях руки.
- Мне больше нечего сказать. - Она встала, бодрая и деловитая. - Мне пора. Я уверена, у вас полно работы.
- Я как раз ею и занимаюсь, - заметил я, поднимаясь. Она сняла пальто с вешалки.
- Полагаю, вы не шутили насчет профессиональной тайны?
- Все, что вы мне рассказали, - строго конфиденциально.
- Надеюсь. - Она улыбнулась. Улыбка была искренней, - не рассчитанной на какой-то результат. - И вопреки здравому смыслу - я вам верю.
- Спасибо. - Я вышел из-за стола, когда она открывала дверь.
- Не беспокойтесь, - бросила она. - Я сама найду выход.
- У вас есть мой номер?
- Я позвоню, если что, - кивнула она.
- Обязательно позвоните.
Она снова кивнула и исчезла. Я стоял у стола, не двигаясь, пока не услышал, как закрылась наружная дверь. В следующие три секунды я схватил "дипломат", сорвал с вешалки пальто и запер контору.
Приложив ухо к наружной двери, я подождал, пока за ней не закрылись дверцы автоматического лифта, и выскочил в пустой коридор. Было слышно, как щелкали арифмометры, и жужжит электробритва мадам Ольги, с помощью которой она расправлялась с непрошеными волосками. Я ринулся к пожарной лестнице и, прыгая через три ступеньки, помчался вниз.
Глава двадцать пятая
Я опередил лифт на добрых пятнадцать секунд и ожидал на площадке, чуть приоткрыв пожарную дверь. Эпифани прошла мимо меня на улицу. Я двинулся следом, свернул за угол и спустился в метро.
Она села на поезд местной линии. Я вскочил в следующий вагон и, едва поезд тронулся, открыл вагонную дверь, и устроился на подрагивающей металлической платформе над сочленением, откуда удобно было следить за ней через дверное стекло. Девушка сидела очень прямо, сжав колени и устремив взгляд на цепочку реклам, мелькавших за окнами вагона. Она вышла через две остановки, на Коламбус-серкл, и двинулась на восток, вдоль Центрального парка, мимо Мемориала, где морские коньки тянули колесницу, отлитую из спасенных с затонувшего корабля пушек. Пешеходов было мало, поэтому я держался достаточно далеко от девушки, постукивавшей каблучками по десятиугольным асфальтовым плитам, которые окаймляли Парк.