Страница 21 из 63
- Горничная передала ваше послание, - произнес мужской голос. - Ей показалось, что у вас было что-то срочное.
- Вы Спайдер Симпсон?
- Да вроде бы.
- Мне хотелось поговорить с вами насчет Джонни Фаворита.
- а о чем именно?
- Ну, скажем, не встречали ли вы его последние пятнадцать лет?
Симпсон рассмеялся.
- В последний раз я видел Джонни сразу после Перл-Харбора.
- А что здесь смешного?
- 1 Ничего. Во всем, что касается Джонни, смешного мало.
- Так почему же вы рассмеялись?
- Я всегда смеюсь, как подумаю о том, сколько денег потерял, когда он надул меня, - объяснил Симпсон. - Это гораздо приятней, чем плакать. А в чем, собственно, дело?
- Я готовлю очерк для "Взгляда" о забытых певцах сороковых годов. Джонни Фаворит стоит первым в списке.
- Не в моем списке, приятель.
- Вот и славно, - согласился я. - Если беседовать только с его поклонниками, интересной статьи не получится.
- Единственным поклонниками Джонни был чужаки.
- Что вы знаете о его романе с девушкой из Вест-Индии, Эванджелиной Праудфут?
- Ни черта. В первый раз об этом слышу.
- Вы знали, что он интересовался вуду?
- Втыкать булавки в кукол? Что ж, это на него похоже. Джонни был с причудами. Всегда влезал во что-то странное.
- Например?
- Да вот, однажды, например, я увидел, как он ловит голубей на крыше нашей гостиницы. Мы были где-то на гастролях, не помню точно где, и он сидел там с большой сетью, словно какой-то чокнутый собаколов. Я решил, что ему, быть может, не понравилась гостиничная жратва, но после шоу заглянул к нему в номер, а он сидит там - перед ним на столе распотрошенный голубь, и тыкает ему карандашом в кишки.
- А зачем это было нужно?
- Вот и я спросил его о том же. А он бросил мне в ответ какое-то забавное слово, не помню какое, и когда я попросил растолковать его по-английски, он объяснил мне, что эта штука предсказывает будущее. Дескать, этим занимались жрецы в Древнем Риме.
- Да, похоже, он крепко влез в черную магию.
- В самую точку, приятель, - рассмеялся Спайдер Симпсон. - А не будь это потрохами голубя, так было бы черт знает чем другим - чайными листьями, гаданием по ладони или йогой. Он носил тяжелое золотое кольцо с древнееврейскими письменами. Хотя, насколько я знаю, он не был евреем.
- А кем он был?
- Будь я проклят, если знаю. Может, розенкрейцером18. Он носил в своем чемодане череп.
- Человеческий череп?
- Ну, когда-то он, конечно, принадлежал человеку. Джонни сказал, что череп из могилы какого-то парня, который убил десятерых. Божился, что он придает ему силы.
- Похоже, он вас разыгрывал.
- Может быть. Бывало, перед представлением, он часами сидел, уставившись на него. Если это шутка, то она как-то уж слишком хороша.
- А вы знали Маргарет Круземарк? - продолжал я.
- Маргарет как-ее?
- Невесту Джонни Фаворита?
- Ах да, дебютантка из высшего общества. Я встречал ее пару раз. А в чем дело?
- Как она выглядела?
- Очень хорошенькая. Не болтливая. Знаете, есть девушки, которые в основном говорят глазами.
- Я где-то слышал, что она предсказывала судьбу.
- Может быть. Но мне она не предсказывала.
- Почему они расстались?
- Понятия не имею.
- Вы не могли бы дать мне имена каких-нибудь старых друзей Джонни? Людей, которые могли бы помочь мне с очерком?
- Слушай, друг, кроме костяной головы в чемодане, у Джонни не было ни единого друга на свете.
- А как насчет Эдварда Келли?
- Никогда о нем не слышал, - заметил Симпсон. - Я знавал пианиста по имени Келли, но это было задолго до Джонни.
- Что ж, спасибо за информацию, - поблагодарил я. - Вы очень помогли.
- Не за что.
Мы повесили трубки.
Глава девятнадцатая
Я лавировал между выбоинами по Вест-Сайдской автостраде до самой Сто двадцать пятой улицы, а затем проехал по гарлемскому Риальто мимо гостиницы "Тереза" и Аполло-театра до Ленокс-авеню. Неоновая вывеска в витрине аптеки Праудфут не горела. Зеленый раздвижной щит за входной дверью был опущен до самого пола, а к стеклу скотчем прикреплена картонная табличка "СЕГОДНЯ ЗАКРЫТО". Да, закрыто неплохо...
В следующем квартале, в закусочной, я нашел телефон и посмотрел в справочнике номер. Эпифани Праудфут в нем не числилась, только номер аптеки. Там никто не отвечал. Полистав справочник, я обнаружил номер Эдисона Суита и набрал первые четыре цифры, но тут мне в голову пришло, что неожиданное посещение будет иметь больший эффект. Через десять минут, я уже ставил машину на Сто пятьдесят второй улице, напротив его дома.
У входа молодая домохозяйка с тяжелой хозяйственной сумкой и двумя вопящими у ее ног малышами пыталась отыскать ключи. Я вызвался ей помочь и подержал сумку, пока она открывала дверь. Она жила на первом этаже и, слабо улыбаясь, поблагодарила меня, когда я вернул ей сумку с покупками. Малыши прижимались к ней, шмыгая сопливыми носами, и не сводили с меня широко раскрытых карих глаз.
Я поднялся по лестнице на третий этаж. На площадке никого не было; взглянув на замок Пупса, я вдруг понял, что дверь не заперта, и толкнул ее ногой, распахивая настежь. Ярко-красный мазок растекся по противоположной стене, как будто там развлекался абстракционист. Это, конечно, могло быть краской, но навряд ли.
Осторожно прикрыв дверь, я надавил на нее спиной, чтобы замок защелкнулся.
В комнате царил кавардак, мебель была в беспорядке раскидана на измятом ковре. Кто-то здорово постарался. Полка с цветочными горшками валялась в углу. Металлический карниз прогнулся, и шторы спустились, как чулки шлюхи после недельного запоя. Посреди этого развала стоял нетронутый телевизор. Он был включен, и на экране медсестра из "мыльной оперы" рассуждала о супружеской неверности. Ей внимал практикант.
Перешагивая через раскиданную мебель, я старался ни к чему не прикасаться. На кухне следов борьбы не было. Чашка холодного черного кофе стояла на столе. Все выглядело очень уютно, если бы не гостиная.
Позади бормочущего телевизора небольшой коридорчик вел к закрытой двери. Я вынул из "дипломата" пару резиновых перчаток, натянул их на руки и повернул ручку двери. Мне сразу захотелось глотнуть чего-нибудь покрепче.