Страница 29 из 47
Внезапно, я вспомнил про артефакт «Душа», который еще со времен Лиманска лежал у меня в контейнере. Не знаю почему его не продал раньше. Возможно, верил, что там еще живет дух товарища, погибшего в аномалии. Затратив последние силы, я положил артефакт на грудь сталкеру. Пусть живет, это не его бой, и это не его обязанность, защищать людей. Я офицер, и клялся оберегать покой простых граждан. Пусть даже Советского союза уже нет, Родина жива. Он живет в своем времени, у него тоже свои мечты, цели. У меня же всего этого нет, поэтому я и сделал такой выбор, дав шанс на спасение сталкеру. На этой мысли я ушел, в, наверное, уже вечную... беспросветную... темноту, а ПДА, включивший Варяга сам по себе, продолжал играть:
- Прощайте, товарищи, с Богом — ура!
Кипящее море под нами.
Не думали, братцы, мы с вами вчера,
Что нынче умрём под волнами.
Не скажет ни камень ни крест где легли
Во славу мы Русского флага,
Лишь волны морские прославят одни
Геройскую гибель «Варяга»!
***
Я все же очнулся. Как узнал позже, через несколько дней, в подвале у старого здания, что напротив фермы. Пришел в себя, пребывая в лежачем положении на матраце.
Сталкер, которого я спас, сидел рядом. Он, похоже, выходил меня из предсмертного состояния. Выжил сам и, каким-то непостижимым образом, спас меня. Хоть это и крайне странно с такими ранами не живут.
- Очнулся, Варяг?
- Поч… почему... Варяг? -сказал я, едва разлепив сухие, с запекшейся кровью губы, они тут же немного потрескались от этого простого движения.
- Ты пел эту песню всю схватку. Тем более, когда я тебя вытаскивал, ПДА не взял, не до него было и только потом узнал твое старое прозвище. Сухарь... почему тебя так прозвали?
- Моя фамилия... Сухов… - На эту простую фразу ушли последние силы и сознание снова покинуло тело.
Так я и получил свое новое прозвище. Гордое и смелое прозвище, оно само по себе было наградой, благодарностью сталкера за спасение.
На следующий день сталкер смог частично вывести меня из тяжелого состояния. Сознание то и дело уходило за грань бесконечной тьмы, и я нырял в нее, лишь иногда возвращаясь в осознанное состояние, когда боль в теле преодолевала какой-то порог. Раны, быстро затягивающиеся, сильно болели, и крайне сильно зудели, когда сталкер, прижимал мой артефакт к ранам.
- Как он еще работает? – спросил я у него в какой-то из дней. Времени в убежище не было, ибо не было ни солнечного света, ни тьмы, лишь тусклый свет лампочки. - он же должен был разрядиться еще там, на поляне.
- Я его уже два раза заряжал, разрядка - процесс обратимый. Правда, мало сталкеров об этом знают. Еще меньше умеет это правильно делать, а я знаю, как их зарядить.
- Научишь? Кстати, какое у тебя прозвище?
- Конечно научу, всему, что знаю сам. Я тебе как-никак должен. Звать меня Нуклидом.
- Почему так?
- Да был у меня один случай, когда совсем зеленым был. Принес Сидору радиоактивный артефакт, а сам облучился сильно. Смертельную дозу подхватил. Я его нес без контейнера, не знал о его радиоактивности. Лучевая болезнь меня еще не успела сильно скрутить, когда на меня наткнулся Болотный Доктор. Он меня вылечил и научил пользоваться артефактами.
Я тебя научу, когда ты будешь лучше себя чувствовать.
- Хорошо, - Ответил я ему перед тем, как сознание в очередной раз ушло во мрак.
На следующий день самочувствие кардинально улучшилось, я даже смог более-менее ходить. Нуклид быстро научил меня заряжать артефакты. Да там и учить было нечему, артефакт должен либо переждать выброс на поверхности, либо побыть какое-то время вблизи аномалий, пока не начнет светиться как прежде. Новый друг поделился и перечнем артефактов и их свойств, которого раньше в КПК у меня не было. Так, за обучением, я постепенно пришел в норму.