Страница 4 из 9
– Возможно, – сказал Переверзев. – А можно мне кое о чем попросить капитана?
– Конечно, можно, – откликнулся Новиков.
– Вы можете снять очки? Хотя бы на минутку?
– Секунд на пять можно, наверно… – протянул Новиков. – Но лучше этого не делать. Понимаете, здесь, в аэропорту, могут находиться разные люди. В том числе тут может оказаться кто-то, кто интересуется вами и вашей группой. И вполне возможно, что этот человек скрытно делает снимки вашей группы. Этому мы помешать не можем. Но я не хотел бы, чтобы наши враги смогли сфоткать и меня. До сих пор мне удавалось оставаться вне их поля зрения. Хорошо бы, чтобы так было и дальше. Это в наших общих интересах. А увидеть меня вы сможете потом. Наглядитесь вволю.
После таких слов Переверзев невольно оглядел зал. Да, вокруг толпились сотни людей. И если среди них был профессионал, то он, наверно, мог сделать снимки так, что никто бы этого не заметил.
– Ну, хорошо… – пробормотал он. – Тогда мы пойдем на регистрацию? А то наш рейс уже объявили…
– Да, майор, иди, – кивнул генерал. – Удачи тебе! Тебе и твоей группе!
Глава 3
Еще идя к стойке регистрации, Переверзев подумал, что он, кажется, знает, кто будет его соседом в салоне лайнера. И угадал: его место оказалось у окна, а рядом он увидел капитана Новикова. Третье кресло занимал пожилой индус, точнее, сикх, в тюрбане и таких же, как у Новикова, темных очках. Едва сев на свое место, сикх достал плейер, воткнул в уши наушники и отключился от окружающей действительности.
Майор подумал, что «специалист по Центральной Африке» воспользуется тем, что сосед ничего не слышит, и они поговорят. Однако Новиков поступил иначе. Он зачем-то начал спрашивать человека в тюрбане, как часто он летает этим рейсом, знает ли, где будут делать промежуточную посадку, и тому подобное – словом, повел себя, как чрезмерно болтливый и назойливый сосед. Сикх вынул наушники, ответил на один вопрос капитана, на второй – а затем глаза его метнули молнии, и путешественник из Индии заявил надоедливому белому, что он хочет слушать духовную музыку и не хочет, чтобы ему мешали. Тогда Новиков спросил, не хочет ли сикх в таком случае поменяться местами с кем-нибудь, с кем он, разговорчивый пассажир, мог бы поговорить.
– Понимаете, я немного боюсь воздушных перелетов, – признался капитан смуглому соседу. – И чтобы побороть этот страх, я должен все время с кем-то разговаривать. Вот там, чуть сзади, я вижу молодого человека со шрамом. Мне кажется, он человек интересный, и с ним я мог бы побеседовать. Вы не могли бы с ним поменяться?
Переверзев обернулся. «Интересным человеком», о котором говорил капитан, оказался Егор Разуваев. Шрам он, как известно, получил в Афганистане, во время боев с моджахедами. И он, конечно, был тем человеком, который может многое рассказать. Но майор не мог понять одну вещь: знает ли Разуваев об обмене, который ему хотят предложить? Ведь он может и отказаться… А если знает, то откуда? Ведь они с Новиковым не знакомы…
Мог отказаться от предложения капитана и восточный путешественник. Однако он скривился, но согласился. Поднялся с места, подошел к сержанту и стал с ним разговаривать, указывая рукой на капитана. Пока продолжалась их беседа, Переверзев спросил консультанта по Центральной Африке:
– Зачем вы согнали с места этого смуглого господина? Сидел бы себе и сидел. Он же в наушниках, ничего не слышит…
– Ошибаетесь, майор, – тихо ответил Новиков. – Чтобы вы знали: наушники могут только изображать бытовую технику. На деле они могут являться хорошими микрофонами, через которые вас сосед слышит вас просто отлично. И не только слышит, но и записывает каждое слово. Так что пусть наш восточный друг посидит в другом ряду.
Тут к ним подошел сержант Разуваев. Правда, сейчас, когда на нем были легкомысленные цветастые шорты и еще более цветастая рубашка, сержант никак не походил на военного – скорее на спортсмена, который решил отдохнуть в жаркой стране. Наклонившись к Новикову, Разуваев по-английски громко произнес:
– Тот господин в тюрбане попросил меня занять его место. Ему почему-то удобнее в том ряду. Вы не возражаете, если я тут сяду?
– Нет, не возражаю, совсем не возражаю! – так же громко ответил ему Новиков. – Понимаете, я человек разговорчивый, и оказалось, что своими разговорами я мешаю тому господину. Но я надеюсь, вы не будете против, если мы все немного поговорим? Так и полет пройдет быстрее…
– Нет-нет, я тоже люблю поболтать с соседом во время полета, – заверил «спортсмен на отдыхе», занимая освободившееся место. А сев, он уже тихо и по-русски приветствовал Новикова:
– Здравия желаю, товарищ капитан! Ну что, все прошло гладко?
– Прошло гладко, но обращение тебе лучше сменить, – отвечал ему Новиков. – Мое звание лучше будешь упоминать в менее людных местах – например, в туалете самолета, если мы с тобой вдруг там встретимся. А теперь, сержант, если не возражаешь, мы немного побеседуем с твоим командиром.
И он повернулся к Переверзеву.
– Минутку! – остановил его майор. – Прежде чем мы начнем говорить об обстановке в республике Кигали и прочих служебных вещах, объясните мне одну вещь. Вы что, давно знакомы с моим сержантом? Когда вы успели договориться насчет обмена местами?
– Когда? Да там же, у стойки регистрации, – спокойно ответил Новиков. – Ваш боец, майор, оказался человеком на редкость понятливым. Он все схватил буквально на лету, не задал мне ни одного вопроса. Отличный у вас помощник!
«А я ничего не заметил! – подумал про себя Переверзев. – Он успел познакомиться с моим сержантом, объяснить суть своей просьбы, получить согласие – а я ничего не знал! Да, этот Новиков – настоящий специалист…»
– У меня есть еще один вопрос, – сказал он вслух. – Вопрос возник там, в зале регистрации. Неужели среди пассажиров аэропорта Домодедово мог оказаться боевик из отрядов исламистов? Или убийца из племени этих… мароре? Или сепаратист из провинции Луэна? Там вообще темнокожих было всего несколько человек. Чего же вы опасались?
– Сейчас я отвечу, – пообещал Новиков. – Но сначала хотел бы уточнить одну вещь. Что это мы, два русских офицера, разговариваем, словно два банкира за столом переговоров? «Вы не могли бы прояснить…» «А вы не могли бы сказать…» Вы бы меня еще стали называть «господин капитан». Звания у нас близкие, делаем одно дело. Так не перейти ли нам на «ты»? Меня, если что, зовут Алексей Игоревич. Но лучше просто Алексей. Вас, я знаю – Кирилл Антонович. Так что, сменим обращение?
– Сменим, – согласился Переверзев. Про себя он отметил, что капитан начал ему нравиться. – Только есть один момент. Теперь, когда чужих глаз вокруг не видно, можешь снять на секунду очки?
– Конечно, могу! – воскликнул капитан. – А то я получаюсь как какой-то литературный герой, не помню, который если снимал очки, то видевший его сразу замертво падал. Нет, от моего взгляда еще никто не умирал.
Новиков снял свои огромные «консервы», и Переверзев увидел его лицо, серые глаза, в которых мелькали веселые искорки. Нет, ничего заносчивого, высокомерного в специалисте по Центральной Африке не было.
– Ну, смотрины закончены? – спросил Новиков. – Тогда я все-таки их надену. Потому что хотя африканцев здесь и правда немного, но я опасаюсь вовсе не африканцев. Наши с тобой враги, Кирилл Антонович, могут быть белые, или желтые, или смуглые, как тот индус. Я не слышал, что тебе рассказывал генерал Ребров. Возможно, он не сказал, что за спиной боевиков мароре стоят международные монополии…
– Почему, говорил. Но при чем они здесь?
– А при том. Речь идет о продаже алюминия, а это очень большие деньги. Две международные корпорации (у одной штаб-квартира в Бельгии, у другой в Канаде) объединили усилия, чтобы гидростанция в Кигали никогда не вошла в строй. Они поставляют главарю повстанцев мароре Мзинге новейшее вооружение. Мы знаем, что у этих корпорации есть и другие группы боевиков, помимо мароре. Имеется развитая служба безопасности, в которой работают отставные военные, офицеры спецслужб. Так что им хватает специалистов, которые могли бы сфотографировать нужного человека, установить за ним слежку, а затем и ликвидировать.