Страница 5 из 14
— Тарас, у меня прием с двух, — поморщилась я. — Я-то зачем? Расскажешь потом, как и что.
— Он ждет нас обоих, — с нажимом повторил Тарас. — Успеешь. Туда на метро доедешь, сюда привезу. И да, пока ты не спросила, папаша двумя руками за онкологию. Поэтому нам остается взять под козырек.
— А тебе не кажется, что раз он на нас все это дело спихнул, мы не обязаны плясать под его дудку? — скептически поинтересовалась я, заранее зная ответ.
— Иди скажи ему это, — расхохотавшись, как гиена, братец исчез.
Пациент в белых одноразовых носках топтался у смотрового кресла, безотчетно пытаясь натянуть рубашку пониже. Надо сказать, мужчина в рубашке и без трусов всегда выглядит нелепо и беззащитно. Мы с гинекологами и урологом наконец выбили закупку одноразовых смотровых накидок, но только со следующего квартала.
Когда бедолага поднялся на ступеньку кресла и отдал свое хозяйство в мои руки, с ним приключился… конфуз. Нормальное дело для молодого здорового мужчины, случается хоть и не с каждым, но частенько.
— Господи… — простонал он, зажмурившись и стиснув челюсти. И покраснел так, что огнетушитель на стене рядом с ним поблек.
— Не переживайте, — утешила я. — Это абсолютно нормально. Вполне естественная реакция. И так даже осматривать удобнее. Ну что… у меня для вас две новости, хорошая и плохая. Да вы присядьте пока. — Мужчина с опаской сел на подстилку, а я на стул рядом. — Штучки эти ваши называются кондиломы, вирусное кожное образование. Масштаб бедствия небольшой, лазером можно удалить все прямо сейчас. Неделя полного полового покоя — будете как новенький. И не заразный. Это хорошая новость. Плохая, что вирус теперь с вами навечно. Провал иммунитета — и все может вылезти снова. Через год или через двадцать лет. И, кстати, сколько вы женаты?
— Два года, — буркнул он, разглядывая свои колени. — Но, можно сказать, уже не женат.
— Так вот заразиться вы могли и не от жены. Инкубационный период до пяти лет.
— Неважно. Все равно она мне изменила.
— Ну, это дело ваше. Так что, лазер? Есть варианты подешевле, например, жидкий азот или электричество, но не так надежно. И больнее.
— Давайте, — пациент обреченно махнул рукой. — Только совсем не спалите. Пригодится еще.
— Не сомневаюсь, — кивнула я. — Но сначала немного БДСМ. Сестра у вас мазок возьмет на флору, это неприятно. А потом, когда мы с вами закончим, пойдете в лабораторию и сдадите кровь на большую венерическую тройку. СПИД, сифилис и гепатит. Если действительно вам супруга такой презент принесла, все что угодно может быть бонусом. Лучше перебдеть.
Пока Лена пытала его, я надела маску и шапочку, подкатила столик с аппаратом. Простая процедура много времени не заняла. Минут через десять страдалец уже одевался, а я заполняла его карточку. Наконец он ушел, сжимая в руке направления на анализы и буклет санпросвета о безопасном сексе, который я принудительно вручала каждому, кто попадал в мои лапы.
— Симпатичный мужик, — задумчиво сказала Лена, когда дверь за ним закрылась. — Павел Сергеевич.
— Угу, — буркнула я, сводя и разводя лопатки: лазером работать приходилось в довольно напряженной позе, спина и шея к концу начинали ныть. — Очень даже так ничего.
7
Павел Сергеевич действительно был хорош. Не красавец, но чувствовалось в нем что-то такое… та самая загадочная харизма, вызывающая невольное и, вроде бы, беспричинное «ах». И встреть я его при других обстоятельствах, скорее всего, обратила бы самое пристальное внимание. Даже сейчас, на следующий день после разрыва двухлетних отношений. Нет, сейчас — особенно.
Мне всегда нравились спокойные и уверенные в себе мужчины. Вполне оправданная в данной ситуации нервозность и смущение не в счет. Да и типаж такой был очень даже в моем вкусе: не слишком светлый блондин с серыми глазами и жесткими, но не грубыми чертами лица. И сложен очень даже неплохо.
Но увы, все великолепие шло мимо кассы. Именно об этом я говорила Тарасу по дороге домой. Пациенты не были для меня мужчинами. Независимо от того, каким способом подхватили свой прискорбный недуг: вследствие неуправляемого потаскунства под девизом «слабоумие и отвага» или по печальному стечению обстоятельств, всецело доверяя близкому человеку.
«Госпожа Ольшанская, — ехидно заметил профессор Кулаков, когда я еще студенткой, краснея, впервые осматривала пациента с характерными высыпаниями на одном месте, — стыдливость ваша неуместна. Зарубите себе на носу, дети, и смущение, и проявления либидо в нашем деле одинаково недопустимы. Если вы не научитесь контролировать свои реакции, лучше займитесь ландшафтным дизайном».
Впрочем, следить за эмоциями пришлось недолго. Еще до окончания общего курса контроль так прочно прошился в подкорку, что шел на полном автомате. Уже ничто в теле пациента не могло смутить меня — и точно так же не могло вызвать эротических чувств. Как будто само это слово — «пациент» — несло в себе мощный заряд антисекса. Впрочем, если пациент переставал быть таковым, для меня все оставалось по-прежнему. Может, в силу специализации или каких-то других внутренних причин, но я просто не могла воспринимать как возможного партнера мужчину, знакомство с которым состоялось в подобных условиях.
— Скажи, Том, — Лена бросила в мусорник забытую на кресле подстилку, — если не секрет. Тебе никогда это не мешает в интимной жизни? Я имею в виду работу. Не ищешь машинально у мужика подозрительные признаки?
— Ты еще спроси, не сравниваю ли габариты достоинств, — усмехнулась я. — Нет, не мешает. И специально не ищу. Хотя если вдруг что, конечно, замечу. Тоже плюс. Извини, мне стат надо подбить. Надеюсь, больше никого не принесет сегодня.
Статистику я старалась не откладывать на конец месяца, заполняла формы после каждого приема, чтобы потом не тратить время. Иногда для этого приходилось задерживаться, но на этот раз все сложилось удачно, к концу рабочего времени уже была полностью свободна. Хотя именно сегодня предпочла бы остаться подольше.
Саша с утра звонил трижды, но я не брала трубку, и телефон с отключенным звуком тихо жужжал в кармане. Очень не хотелось прийти домой и столкнуться с ним, что было вполне вероятно.
Выйдя на крыльцо, я зашипела от досады. Низкое осеннее небо, уже третий день неподвижно висевшее над самыми крышами, наконец прохудилось. Дождь сыпал, как говорила моя бабушка, сечкой: мелко и густо. Да еще с ветром, что хуже всего, поскольку задувает под любой зонт.
Наша головная клиника располагалась на улице Марата, и в хорошую погоду я ходила на работу пешком — минут двадцать, если не слишком торопиться. Но вот плохая каждый раз становилась проблемой, потому что до автобуса еще надо было добежать. И от автобуса до дома тоже. Или уж на такси. Конечно, я могла купить какую-нибудь небольшую машинку в кредит, но пробки и проблема парковки в центре перевешивали.
Развернувшись, чтобы зайти обратно в вестибюль и вызвать такси, я услышала за спиной призывное бибиканье. Опустив стекло, Павел помахал мне из окна белой Ауди.
— Подвезти?
Разумнее было, конечно, отказаться. «Подвезти» выходило за рамки общения в формате «врач — пациент». Но, видимо, события последних дней выбили меня из колеи, и я утратила бдительность. А может, где-то на небесах уже сдали карты, и от нас ничего не зависело?
— Мне на Мытнинскую, — крикнула я с крыльца.
Недалеко, но крюком. Повезет — хорошо, нет — ну и не надо.
— Садитесь, — он закрыл окно.
Сев на пассажирское сиденье, я на всякий случай написала Ленке в Вотсап:
«ПалСергеич повез меня домой. Есличе».
Мало ли… Правила безопасности никто не отменял. «Есличе», будут знать, кто меня убил и съел. А Ленке — потому что она в курсе, кто такой ПалСергеич.
«Нихренасе! — ответ сопровождался смайликом с отвисшей челюстью. — К кому домой?»
«Ко мне».
«Ооо».
Я объяснила, куда именно на Мытнинскую мне надо и как быстрее проехать. Павел развернул машину и включил радио. Нет, он не пытался ко мне клеиться и не задавал миллион медицинских вопросов. Просто смотрел на дорогу и вел машину. Спокойно, аккуратно.