Страница 12 из 53
— Уже пару недель, — нехотя признаётся, устало потирая шею. — И как только узнал, пытался всё исправить, но ничего не выходит. Прости, Варь.
Так вот, почему он постоянно пропадал; вот какими важными делами он был занят — пытался вернуть меня.
В голове всплывает очередное воспоминание:
«Ты хоть знаешь, кому нахамила?»
«Судя по его взгляду, он тебя так просто в покое не оставит».
Какая же я идиотка…
— И что теперь? — спрашиваю сквозь комок, застрявший в горле.
Я имею в виду не только свою дальнейшую судьбу, но и наши с Вадимом отношения: вряд ли мы сможем встречаться после того, как я перееду к Ярославу.
— Я бы очень хотел сказать, что всё будет хорошо, но не уверен в этом, — глухо отвечает парень. — Не хочу тебя пугать, но я немного знаком с Поляковым, так как наши отцы работают вместе — пусть он не самый конченный урод из всех, но он всегда делает только то, что хочет; если он что-то вбил в свою голову — он обязательно этого добьётся. Я пытался надавить на отца, но он не собирается разрушать отношения с заместителем мэра из-за… того, что ты не стала частью моей семьи.
Я догадываюсь, что на самом деле хотел сказать Вадим — «Мой отец не собирается разрушать отношения с заместителем мэра из-за какой-то девчонки»; и я не виню за это ни его, ни его отца — может, на их месте я вела бы себя ещё хуже. И вряд ли я сама стала бы выяснять отношения с такими людьми — я всего лишь девочка с периметра, не имеющая собственного голоса.
— Сколько у меня есть времени? — спрашиваю безразличным тоном.
— Я думаю, они ещё не знают, что ты в курсе; если твоё письмо о распределении придёт завтра, то у тебя будут сутки или двое на сборы.
— Сейчас ведь начало августа, — хмурюсь. — Что мне там делать целый месяц до учёбы?
— Полагаю, они собираются привести тебя в подобающий вид и научить тому, как ты должна вести себя под их крышей.
Невесело усмехаюсь.
— Подогнать под себя, в общем.
— Мне правда жаль, Варя.
Я верю. Я действительно верю ему, потому что в его голосе слышно неподдельная злость, обида и разочарование. Но мы оба в данном случае бессильны, а значит, можем только принять реальность и двигаться дальше.
Вытираю злые слёзы. Вот ты просто растёшь и наслаждаешься жизнью, строишь какие-то планы и мечтаешь, а в один прекрасный момент твоё детство заканчивается; вместо него наступает период, который все называют взрослой жизнью, а она — дама капризная. Она не станет дуть тебе на поцарапанные локти и прикладывать подорожник к разбитым коленкам; не погладит по голове, когда тебе будет тяжело или больно, и не залечит разбитое сердце. Вместо этого она подарит тебе бесценный опыт, который зачастую без боли и разочарований, увы, не получить. А с теми, кто этот опыт не усваивает, у неё разговор короткий: не держишь удар — значит, ты слишком слаб для этой жизни, а у неё нет времени на слабаков.
Вот только я не из такого теста и не дам себя в обиду.
Глава 4. Ярослав
7 августа 2019 года, среда
Этого дня я ждал, наверно, даже больше, чем своего совершеннолетия.
Жалею, что не могу видеть выражение лица девчонки, когда она получит письмо со своим распределением. Понятия не имею, на что она там надеялась и чего ждала — хотя, судя по просьбам Калугина поменяться с ним аккомодантами, можно догадаться, на что — но реальность такова, что завтра девчонка переедет в мой дом.
Как я и хотел.
Правда, меня напрягает интерес Вадика к малышке: с чего бы ему так рвать из-за неё волосы на жопе, что он даже ко мне прийти не побоялся? Что она для него значит? Никто из центра не пришёл бы с такой просьбой из-за человека с периметра из простого желания помочь. Это заставляло меня испытывать глухое раздражение — девчонка принадлежит мне, и никакие Калугины у меня на пути не встанут.
Сегодня для неё полдня готовили комнату — можно подумать, к нам едет принцесса соседнего государства; я и так уже злился на неё дальше, чем видел, потому что отец-таки заставил меня прочитать заключение о её психологическом портрете на двадцать три листа, и она мне не нравилась. Добрая, самоотверженная, искренняя… Тоже мне, мать Тереза современности… С такими качествами выше всего шанс оказаться в полной заднице и быть обманутым и растоптанным в грязи, а она полная дура, если считает, что доброта её спасёт от чего-либо.
Меня радует, что она будет жить на первом этаже, а не где-нибудь со мной поблизости. Первый этаж вообще без жилых комнат — гостиная, столовая, кухня, прачечная и спуск в подвал; через заднюю дверь можно выйти к бассейну, в сад или попасть в сауну — в общем, его функция — это проходной двор в почти двести квадратов. Моя мать, которая всегда неровно дышала к светской жизни, обожала устраивать приёмы — причём по любой фигне: день рождения, приезд брата, открытие нового торгового центра, удачный шоппинг (хотя когда он у неё был неудачным?..) — короче ей только дай повод спустить деньги. Мне-то, в общем, было плевать, чем она занята — лишь бы не докапывалась до меня со своими жалкими потугами исполнить родительский долг по воспитанию сына. Я по большей части пропадал по клубам, гонял на тачке или просто торчал в своей комнате в компании приставки — виделись мы редко. А если в гости приезжала ещё и Эвелина, я вообще сваливал как минимум на сутки: терпеть не могу эту самоуверенную стерву. Иногда в её приезд я звал в гости Клима — он оказывал ей такие пошлые знаки внимания, что она оставляла меня в покое, брезгливо сморщившись.
Короче, скучать принцессе Варваре здесь не придётся.
Пытаюсь представить её в своём доме — и не могу; я вообще до последнего надеялся, что мне удастся уговорить отца не приставлять ко мне няньку из бедного района, так что я рад, что в итоге мы с девчонкой столкнулись тогда в коридоре: по крайней мере, будет весело.
А отец должен быть мне благодарен за то, что я вообще с ним разговариваю. В жизни моих родителей был период, когда они жили раздельно — даже почти развелись; этот период длился почти шесть лет, после чего они снова сошлись, потому что мать поверила в эту чушь про то, что люди меняются. А вот я не верю и чёрта с два прощу этого эгоистичного упыря — ведь тогда он бросил не только мать, но и меня. С тех пор, как мы снова живём «счастливой семьёй», прошло уже четыре года, и отец продолжает пытаться наладить со мной отношения, и из-за этого у нас каждый день вместо разговоров случаются скандалы, после которых я выпускаю пары на высоких скоростях.
— Привет, сын.
Аа, вспомни — вот и оно.
— Я хотел побыть один, — приваливаюсь плечом к косяку и отворачиваюсь.
— В таком случае покупай себе отдельную квартиру, — хмыкает в ответ. — Ах, да, я совсем забыл — ты ведь сидишь на моей шее! Вот и сиди молча.
Стискиваю зубы, чтобы в очередной раз не послать его нахрен.
— Чё надо?
— Хотел спросить, в курсе ли ты, что завтра сам поедешь за этой Варей?
Злость уступает место раздражению, когда я поворачиваюсь к нему лицом.
— С какого ещё хрена?
— С такого, что с завтрашнего дня эта девочка полностью переходит под твою опеку, — не терпящим возражений тоном рычит. — Если ты думал, что она станет твоей игрушкой, то ты заблуждаешься — за всё, что с ней случится, пока она живёт в нашем доме, я спрошу с тебя в десятикратном размере — ты меня понял?
— Понял, — глухо ворчу.
Отец уходит, оставив меня, наконец, одного, а я презрительно усмехаюсь.
Девчонка всё равно станет моей игрушкой.
А ему об этом знать совершенно необязательно.
И всё же мне пришлось признать, что кое-что придётся дать ей и мне самому; в периметре у подростков нет… да там вообще ничего нет, а меня это не устраивает. Во-первых, Варя будет жить в моём доме, а я не хочу слышать в свой адрес всякую хрень про то, что мой аккомодант выглядит как бомж с окраины — значит, её нужно одеть; во-вторых, я не собираюсь постоянно бегать и искать её, поэтому придётся подарить ей телефон — желательно со скачанным приложением, которое позволит мне следить за тем, где её носит: не хочу сюрпризов в виде встреч девчонки с Калугиным. Но заниматься этим всем в одиночку вообще не вариант — я не стану шататься по торговому центру в поисках женских шмоток. Мать точно не согласиться делать это ради какой-то девчонки с периметра, а из знакомых женского пола у меня только одна — больная на всю голову Эвелина.