Страница 29 из 29
Внезапно на одном из каналов картинка с предупреждением исчезла. На её месте из бездонного мрака экрана высунулась костлявая черная рука. Она сжимала такой же, как у Сергея, пульт дистанционного управления.
- Тебя ведь предупреждать, - раздался ленивый голос из динамика. - Теперь помогать себе сам! В ту же секунду по глазам зрителя ударил яркий луч.
Мозг адекватно воспринял команду на выключение. Сердце Шкуратюка дернулось в последнем ударе и остановилось. Остекленевшие глаза уже не видели, как изображение сменилось объявлением: "Не забудьте включить телевизор!"
И все погасло.
ЛЕШИЙ
Он был среди них всегда. Незнакомый - наверное, старик. Чужой всем и каждому в толпе - выживший из ума леший.
- Не пишите стихов, - умоляюще бормотал он, но серое асфальтовое великолепие старой площади оставляло людей глухим к странному совету.
Они брели, шли, бежали... Каждый в своей реальности. Кое-где из-под асфальта высовывались допотопными черепахами, напоминая о себе, камни старой мостовой. Давным-давно они победили траву, раздавив ее жестким панцирем. Ни одной символической травинке не было места под ногами. Старые камни знали об этом и честно служили людям, пока не пришла и их очередь исчезнуть с глаз долой.
- Не ходите по газонам, - шептал леший вслед автомобилям. Он один помнил болото и речку, которая брала из него начало. Трясина была побеждена камнями, а ручей покончил самоубийством, вернувшись к истокам.
Бесконечная грусть окаменевшей памяти светилась в бесцветных глазах, когда я впервые его увидел. Седые, клочковатые волосы покрывали тело, напоминающее обрубок дерева. Я подошел к нему вплотную и тронул за плечо.
- Оптовые цены никогда не убьют романтику ярмарок, - проскрипел леший, не оборачиваясь. Он привык к тому, что его толкают, пинают и сбивают с ног. Я для него был лишь еще одним исполнителем древнего проклятия.
- Я хочу писать стихи...
Эти слова заставили его вздрогнуть. Жизнь среди палачей давно убила в нем надежду быть услышанным.
- Не делай этого.
- Почему? Я могу, я умею... - мне не хватало слов. - Я хочу! Ходить по газонам!..
- Придет время, когда ты пожалеешь о том, что ты умеешь, - перебил меня леший, - и о том, что ты можешь. Оно обязательно настанет, когда ты не сможешь написать ни строчки. Жалость убьет тебя так же верно, как и остальных. Тебя, твои желания. Без травы нет ветра...
- Жалость?
- У нее много лиц. Посмотри вокруг! Все они - теперь лишь ипостаси жалости к себе и я - памятник им. Иди и слейся с толпой! Притворись, что ты один из них и никогда, слышишь, никогда не рифмуй слов даже мысленно, корявые руки оттолкнули меня. От них исходил запах гнилого дерева.
Люди по-прежнему проходили мимо. Каждый из них еще в детстве послушался проклятого совета. Течение толпы подхватило меня и понесло к вокзалу. Я был чужим в том городе. Я приехал на полчаса.
Издалека, обернувшись, я в последний раз увидел лешего. Он смотрел мне вслед и из щелей его глаз сыпались личинки, вываливались бледные черви и выпархивали бурые жуки-короеды.
Памятник плакал.
ДИАГНОЗ: НЕСОВМЕСТИМОСТЬ
- Ты рожден, чтобы быть убитым. Насмерть - вот слово, которое размажет тебя по стене. Оно - не воробей. Феникс - птица-приговор. Ты родишься снова, чтобы я смог убить тебя еще раз. Ты создан для того, чтобы я не остался без дела. Целесообразность - повод для убийства. Ты станешь бабочкой, чтобы умереть на игле. Возродишься в тысяче образов, чтобы я не спал. Сон слишком большая роскошь для бабочки-однодневки. Паранойя - девиз и закон существования. Я должен тебя убить, потому что ты есть. Взяться за нож, приняться за яд, схватиться за оружие и перегрызть горло. В моем мире тебе нет места. Мы никогда не разминемся. Сталкиваться лицом к лицу - наша судьба. Я прекращу это хотя бы сейчас! - с этими словами судья поднял резиновый молоток и разбил резиновое зеркало.
Посыпались резиновые осколки.
1 О. Готко & В. Сторожук
2 Ксенофилия - малораспространенная в наше время тяга к занятиям сексом с инопланетными формами жизни. Скорее всего, инопланетянин нуждается в ксенопсихиатре. Прим. псевдоавтора .