Страница 86 из 102
На этот раз Рубинчик шел в Комитет госбезопасности, твердо зная, что новый вызов опять связан с таинственным Евгением Чердынцевым. "Невероятно, но факт, - думал он, - должно быть, этот тип - чистой воды шпион и теперь уже, по-видимому, пойман". Он представил себе хмурое, заросшее щетиной лицо этого некогда холеного, самоуверенного блондина, ерзающие пальцы опущенных рук, сломленную складку рта. И вдруг... - Кино посмотреть хотите? На этот раз Сергей Николаевич был весьма оживлен. - Кино? Почему же нет? - растерялся Марк. - Ну вот и отлично... Будьте любезна! - обратился чекист к своему помощнику - совсем молодому парню, почти ровеснику Марка. Тот опустил шторы, выдернул из железной трубки, висящей на стене, белый экран, выдвинул киноаппарат и доложил: - Готово. - Звук? - Все в порядке. - Начинайте. И началось... Из гостиницы "Националь" вышел его старый знакомый - "Жека" Чердынцев. Он постоял у двери, закурил и направился в сторону метро. У автоматных будок встретился с изящно одетым господином с черным чешским портфелем в руке. "Жека" и господин сразу же узнали друг друга, хотя встреча их проходила довольно сдержанно. Человек достал из портфеля сверток. "Жека" развернул его. На дне небольшой коробочки, в вате, лежали три камешка. "Жека" качнул головой, положил сверток в карман, расплатился с изящно одетым господином и пошел к "Метрополю". - Узнаете? - спросил Сергей Николаевич. - Он, - еле сдерживая возбуждение, сказал Марк. - Ничуть не изменился. - Это на двух пленках? - спросил. Сергей Николаевич у Ильина. - Так точно. - Товарищ Рубинчик! Помните, вы говорили, что у него была родинка на правой руке, будьте, пожалуйста, внимательным. ..."Жека" набирает чей-то номер в телефонной будке на Главпочтамте. Крупным планом - правая рука. "Стоп-кадр" с изображением руки. Теперь крупный план левой руки с телефонной трубкой. Снова "стоп-кадр". - Родинка была! - выкрикнул Марк. - На тыльной стороне кисти между большим и указательным пальцем... Сейчас ее почему-то нет... Когда после фразы "Тоню, пожалуйста. Скажите - Рубинчик" Марк услышал свою фамилию, Он все же не удержался и крикнул: - Сука!.. Исчез, свернувшись в железную трубку, белый экран, "ушел" в книжную полку портативный киноаппарат, раздвинулись шторы, а потрясенный Марк все еще си дел молча. - Значит, он? - Он. - А родинка? - Ума не приложу. - Ну ладно. Благодарю вас, товарищ Рубинчик, - сказал Сергей Николаевич. Постарайтесь не делиться своими впечатлениями ни с кем.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ
"ЧЕРТОВО КОЛЕСО"
По Соборной площади в Кремле разгуливал невероятно странный господин. Не было ни одного москвича, который бы, встретившись с ним, не обернулся. Группы туристов из провинции при виде господина застывали в изумлении. Иностранцы пшикали ему вслед. Замшевые шорты обнажали волосатые мощные ноги с перекатывающимися мускулами. Широченные плечи распирали ярчайшую гавайскую рубаху. На бритой голове красовалась кокетливо сбитая набок немыслимо экзотическая шляпа. Лот специально вырядился так, во-первых, для того, чтобы больше соответствовать взятому образу чудака миллионера из немецкой Швейцарии, путешествующего по классу "люкс", а во-вторых, для того, чтобы немного подразнить "этих русских". Хохоча и громко восклицая "о, шён", "вундербар", он фотографировал из "партефлекса" и "экзакты" Царь-пушку, Царь-колокол, Ивана Великого, церковь Ризоположения; кинокамерой "кэннон" снимал живописную толпу, покрикивал "фриден-фройндшафт"; "филипс", висящий на его груди, дико барабанил музыкальную программу из Цюриха. Его несколько удивляло, что у каждого второго русского тоже были транзисторные приемники и почти у каждого - фотоаппараты и кинокамеры, что русские были вполне сносно одеты и не испытывали никакого страха перед иностранцами. Глядя с кремлевского холма на огромный бескрайний город, он думал: "У нашей команды было бы много работы, если бы фюреру удалось взять Москву в сорок первом. Все-таки странный человек был наш Ади".
Лот уже собирался покинуть Кремль, когда вдруг почувствовал какое-то беспокойство. Ему показалось, что в этой толпе или вообще в этой обстановке появилось нечто, представляющее для него чрезвычайный интерес. Это была не слежка, слежку его интуиция разведчика угадывала безошибочно, это было что-то другое. Он несколько раз пересек площадь, внимательно вглядываясь в лица, и вдруг увидел ЭТО лицо, которое заставило его насторожиться. Должно быть, вначале это лицо промелькнуло среди сотен других, не задержавшись в мозгу, а только лишь слегка задев центр тревоги. Теперь он видел его ясно. В группе солидных негоциантов, слушающих пояснения тоненькой девушки-гида, стоял "контейнер", квадратный дядюшка Тео Костецкий-Брудерак. Выпучив рачьи глазки, он с вечным своим выражением идиотического остекленелого любопытства смотрел на девушку, на ее руку, на купола соборов. "Та-ак, - подумал Лот, - какое трогательное внимание, мистер Мерчэнт!" Когда группа негоциантов двинулась к выходу из Кремля, к Боровицким воротам, Лот пошел сзади. Видно было, что дядя Тео не подозревает о том, что он взят под наблюдение. Несколько раз его взгляд даже касался Лота, но безучастно скользил дальше. Негоцианты вышли из Кремля, пересекли Манежную площадь и вошли в гостиницу "Националь", ту самую, где Лот снимал шикарный трехкомнатный номер с видом на Кремль. Лот последовал за ними. Негоцианты, по всей вероятности канадцы, шумные полнокровные люди, договаривались об обеде: "рашен водка" и "кавиар" - вот что занимало их умы в этот момент. Дядя Тео с застывшей улыбочкой внимал этим чрезвычайно оригинальным разговорам, потом вынул платочек, аккуратно сморкнулся и потопал в туалет. Лот вошел в туалет через минуту. Здесь было полутемно, прохладно и пусто, лишь из одной закрытой кабинки слышалось вежливое журчание. Лот остановился возле писсуара, шумно прокашлялся и запел измененным, хриплым голосом подвыпившего человека свою фронтовую песню "Лили Марлен". Если я в окопе от страха не умру, Если русский снайпер мне не сделает дыру, Если я сам не сдамся в плен, То будем вновь Крутить любовь Под фонарем С тобой вдвоем, Моя Лили Марлен. Он увидел в зеркале, что дверца за его спиной чуть-чуть приотворилась и в щелке мелькнул глазок дяди Тео. Он быстро повернулся, ухватился за ручку и потянул дверь на себя. Дядя Тео сопротивлялся - Отпустите дверь, - сказал Лот по-немецки - Кто вы? - пискнул дядя Тео. Лот рванул дверь, ворвался в кабину, сжал задрожавшего дядю Тео в стальных объятиях, жарко дыхнул в ухо. - Гуд афтэрнун, мистер Брудерак. - О боже, это вы, - прошептал дядя Тео, - как? Каким образом?! Здесь?.. - Через час встречаемся в баре, - шепнул Лот и разжал объятия.