Страница 78 из 102
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
"МНЕ ОН НУЖЕН ЖИВЫМ!"
Лот уселся на койку Фрэнка, над которой красовались фотографии голых красоток, и открыл банку холодного пива "Баллэнтайн". - Когда я попал впервые в эту страну, - сказал Лот, одним глотком наполовину осушив банку, - я был поражен: игрушечная страна, маленькие домики французского провинциального стиля, маленькие экзотические люди, похожие на куколок, не мужчины и женщины, а фигурки из дрезденского фарфора. И они хотят воевать против не лягушатников-французов, а против самой мощной державы на свете! Я почувствовал себя Гулливером среди лилипутов - такое же чувство было у меня, когда я впервые переступил порог японского публичного дома! Тогда мне было смешно. А теперь совсем не смешно. Это сильный и опасный противник. Как они дрались сегодня! Шли в рост на пулеметы! Я невольно вспомнил русских партизан. Мы не могли победить их, хотя тоже намного превосходили их по боевой технике - с танками и артиллерией шли против винтовок и автоматов. Там, в России, я объяснял это тем, что русских было вдвое больше, чем нас. А здесь? У здешних партизан тоже есть своя "Большая земля" - Северный Вьетнам, к тому же за ними стоит международный коммунизм. Мы чересчур увлекаемся "килл рэйшио" - соотношением убитых. Чепуха! Немцы убили русских гораздо больше, чем русские немцев, но проиграли войну немцы! И все же иногда хочется биться головой об стенку. Ну почему, почему мы никак не можем справиться с ними?! Нет, генерал Кэртис Лимэй, бывший командующий американских ВВС, прав: надо снять лайковые перчатки, да так их разбомбить, чтобы они вернулись к каменному веку Лот открыл еще одну банку пива, сделал глоток, закурил. - А то, откровенно говоря, - сказал он, глубоко затянувшись, - я уже начинаю сомневаться в том, что нам удастся их победить. Выход один: взять пример с вьетнамских крестьян, которые, прежде чем изжарить буйвола, избивают его до смерти, чтобы сделать мясо мягким и нежным. Так и мы должны поступить с Вьетконгом и Северным Вьетнамом, прежде чем сесть с ними за стол переговоров! Да, Джин, Красная река должна стать красной от крови. Лот помолчал, глядя на Джина. - Послушай, Джин! - сказал он. - Сегодня тебе не хотелось нажать на рубильник, взорвать мины Клей-мора. Я все видел. Как говорят американцы, твое сердце не в этой войне. В Брагге тебя называли "колледж-бой", а тут за глаза называют "чоклет-бой" - "шоколадным мальчиком". Это за то, что ты направо и налево раздаешь вьетнамским детям шоколад, словно какой нибудь сенатор перед выборами. Джин опустил глаза, стал снимать ремень с подсумками. Лот с беспокойством смотрел на Джина, у которого был вид изверившегося человека. А извериться во Вьетнаме, как известно, так же легко, как подцепить тропическую лихорадку - Вот и подсумки у тебя полные, - укоризненно произнес Лот. - Мужайся, парень! Прими бодрящие таблетки! Час мести скоро пробьет. Нас ждут большие дела в России! - Эти мерзавцы наверняка добили раненых партизан! Вы оцениваете человеческую жизнь в пятнадцать долларов! - выдавил Джин. - Жизнь врага дешевле грязи, - отрезал Лот. Но сейчас не время спорить. Он посмотрел на часы. - Скоро за мной прилетит "чоппер". Перед тем как улететь, я должен посвятить тебя в одно в высшей степени секретное дело большой важности. Джин поднял усталые глаза, насторожился. - В Америке и здесь есть влиятельные люди и организации, сильно заинтересованные в дальнейшей эскалации этой войны. И это не только капитаны военной индустрии, заинтересованные в новых заказах на военную технику, хотя старик Грант тоже имеет отношение к этому делу. Позавчера в Сайгоне один источник - А-1 - рассказал мне о тайной операции, запланированной одной международной организацией, которая связана с Грантом и тоже заинтересована в том, чтобы раздуть здесь пожар. Недавно в американской и мировой прессе подняли шумиху как раз из-за этих самых ушей стоимостью в пятнадцать долларов. "Голуби" атаковали "ястребов", завопили о зверствах, на голову ЦРУ посыпались проклятия со всех сторон. Вот и было решено провести операцию "Стрэнглхоулд" - "Мертвая хватка", представить доказательства того, что не американцы, а Вьетконг зверствует и отрезает уши у убитых врагов. А тут наша агентура установила, что готовится налет полка Вьетконга на твой пост. Резонно предполагалось, что спасти тебя и твоих людей уже никто не сможет, что Вьетконг всех здесь перебьет и уйдет обратно в джунгли. Сегодня в семнадцать ноль-ноль сюда должна прибыть на двух бронетранспортерах команда "зеленых беретов". Ей приказано отрезать уши у трупов американцев и солдат АРВН и свалить вину на Ви-Си. А завтра утром сюда нагрянет целая толпа газетчиков, киношников и телевизионщиков, сопровождающих в турне по Южному Вьетнаму комика Боба Хоупа, кинозвезду Лиз Сазерленд и Мисс Америку 1962! Здесь их ждут трупы американцев с отрезанными ушами! Шум, крик, скандал! Тебе понятен замысел сценаристов и режиссеров этого спектакля? Рассуждают они так: мертвым не больно, зато они убьют одним камнем сразу нескольких зайцев, когда в Америку привезут гробы с покойниками без ушей. Родственники поднимут неслыханный гвалт, джентльмены прессы подольют масла в огонь, напечатают леденящие кровь фотографии, "ястребы" заклюют "голубей", конгресс потребует массированного возмездия, рассвирепевший президент отдаст приказ об эскалации войны, генералы получат новые дивизии, ЦРУ - новые полномочия, Грант и его дружки миллиардеры - новые заказы, прибыли и повышения акций военной промышленности на нью-йоркской бирже. А некая закулисная организация, оставаясь в тени, под клекот "ястребов", под дробь барабанов и стрекот телетайпов, под рев воинственных фанфар и шелест долларов на бирже добьется еще большей милитаризации США и еще больше продвинется к вершинам власти. Ибо еще этот солдафон генерал Омар Брэдли сказал, что для того, чтобы выиграть третью мировую, старик, нужно "милитаризовать всю страну на следующие сто - сто пятьдесят лет, а это было бы равносильно поражению!" Джин в злом, бессильно-яростном изумлении смотрел на Лота, этого удивительного немца-американца, слушал этого оракула от цинизма, поражаясь остроте его ума и черствости сердца. - Послушай, Лот, - нетвердо проговорил он. - А ты что получишь за то, что сорвал весь этот дьявольский план? Ты меня совсем запутал: то ты покупаешь уши убитых врагов, то ты вставляешь палки в колеса тем, кто задумал всю эту торговлю человеческими ушами. У меня голова ходуном идет. С кем ты, на кого работаешь? - Я - с Лотом, - сухо ответил тот, сверкнув иссеро-голубыми глазами, - и на Лота работаю. Меня никто не заводит, я - самозаводящиеся часы! Кстати, вся эта секретная операция поручена человеку, который собирается с огромным удовольствием отрезать уши у хладного трупа лейтенанта Грина. - Кто этот человек? - медленно спросил Джин, затягивая и застегивая ремень с подсумками. Лот встал, отшвырнул пустую пивную банку в угол. - Чу! Ты слышишь? Крыльями хлопая, летит за мной архангел Гавриил! - Он снова взглянул на ручные часы. - А через полчаса сюда пожалует во главе своей команды "зеленых беретов" твой старый приятель - Чак. Он приедет якобы для того, чтобы сменить тебя здесь, но рассчитывает найти вас всех мертвыми. Раненых он добьет. Прекрасный выпал ему случай свести счеты с тобой. Чак мчится сюда и уже мечтает о том, как отправит тебя мамочке в гробу под звездно-полосатым флагом и без ушей. - Значит, Чак... - сжав губы, прошептал, вставая, Джин. Он неохотно протянул руку Лоту. - И это мужское рукопожатие? - вскинул выгоревшие брови Лот. - Прости, Мефистофель, - с бледной улыбкой сказал Джин, чуть сильнее сжимая широкую ладонь Лота. - но я ничего уже не понимаю про тебя - добрый ли ты мой ангел или злой. Только кажется мне, что ты все время тащишь меня по какой-то нужной тебе дороге, как буйвола за железное кольцо, просунутое в ноздри! По лицу Лота, гася улыбку, пробежала тень. - Ну вот! Каждый раз, когда я спасаю тебе жизнь, ты мысленно спрашиваешь, во что это тебе обойдется. Брось ты эту мистику! Откуда у тебя эта достоевщина, Джин?! Или это гены поработали над воссозданием в сыне эмигранта "непонятной русской души"? Это грязная война, Джин, мы все по уши в грязи, но я не хочу захлебнуться этой грязью. У меня тоже есть свои принципы! С этими словами Лот пошел к выходу, нахлобучив фуражку. - Лот? - сказал Джин ему вслед. - Да? - спросил Лот, оборачиваясь. - Дай мне пятнадцать долларов! Или полтораста пиастров. - Изволь! Но зачем? За что? - За уши Чака. Ведь ты этого хочешь, Лот? Лот достал из кармана две серо-зеленые десятки. - Сдачу можешь оставить себе. Выше подбородок, малыш! В штабе специальных войск в Ня-Транге я доложу, что ты дрался сегодня как сверхсолдат, как супермен! - Он расхохотался. - Представляю, какой дурацкий вид будет у этого Чака, когда он примчится сюда и увидит, что форт чудом выдержал штурм, а генерал Кастер11, то есть Джин Грин, цел и невредим. И при ушах! Когда Лот и увешанные гирляндами отрезанных ушей "викинги", втиснув мертвое тело Фрэнки под сиденье, улетели на "хьюи". Джин долго смотрел вслед дюралевой стрекозе, вспоминая каждое слово Лота, напряженно стараясь разобраться во всех оттенках и обертонах извилистой лотовской мысли. Он так и не смог понять, почему Лот решил сорвать чудовищную операцию, задуманную какими-то моральными уродами. Неужели только ради него, Джина, и солдат аванпоста, оказавшихся пешками в большой тайной игре? Минут через двадцать к воротам форта подкатили со скоростью почти сорок миль в час два десятитонных бронетранспортера М-113, ощетинившиеся пулеметами и автоматами. Джин приказал открыть ворота. Заложив большие пальцы рук за пистолетный ремень, расставив ноги, Джин молча наблюдал за выгрузкой "зеленых беретов". Все они, как обычно, сидели на мешках с песком, чтобы не оторвало ноги, если М-113 наскочит на мину. От Джина не укрылось замешательство Чака, ожидавшего увидеть усеянный трупами разгромленный аванпост Чак, в "тигровой" форме, весь увешанный граната ми и подсумками, подошел к нему, фальшиво улыбаясь и протягивая волосатую руку - Хай, Джин! Рад тебя видеть живым и здоровым Узнал по радио о налете Ви-Си на твой пост и поспешил на помощь. Наверное, жарко было? Джин не обратил внимания на протянутую руку - Что-то ты не очень радуешься моему приезду, - сказал Чак. - Я мчался на максимальной скорости, проскочил сквозь две засады... Скажи, большие были потери? Есть убитые среди американцев? Кстати, я еду отсюда на базу Баткэт и смогу прихватить убитых Ведь в этом проклятом климате трупы начинают немедленно разлагаться, а там их сразу забальзамируют... - Мне надо поговорить с тобой, Чак, - тихо, сдерживая гнев, произнес Джин, глядя в. глаза своему дав нему врагу - Что ж, валяй, Джин! - Наедине. Прогуляемся в лесок. - Что? В джунгли? Да ты с ума спятил! Там вьетконговцы кишмя кишат. - Нет. Они ушли по своим подземным тоннелям в джунгли Ты что, струсил, Чак? - С чего ты это взял? Но сравнению со мной ты новичок, Джин, уж не обижайся. Пошли! "Зеленые береты" проводили капитана Битюка и первого лейтенанта недоуменными взглядами. Нашли время для прогулки в джунглях! Ведь сразу за воротами крепости начинается "зона сумерек", "ничья земля", на которой в любую минуту может ударить выстрел партизана! По вырубке, где все еще тлели пни и трава, шли молча. Чак взял наизготовку свой Ар-15, расстегнул кобуру "кольта". Джин закурил. Рана давала себя чувствовать - он хромал все сильнее. На опушке оплетённой лианами бамбуковой чащи они сразу увидели примятую сандалиями и телами траву, какое-то тряпье, темные пятна крови, мелкие воронки от разорвавшихся мин. - В чем дело, Джин? - нетерпеливо спросил Чак. - Говори! Дальше я не пойду. И вообще - пошли лучше обратно. - Я хотел спросить тебя, Чак, - тихо начал Джин, останавливаясь и поворачиваясь к Чаку. - Ведь если бы ты нашел нас тяжело раненными, ты бы добил нас не так ли? - Что за бред?! Что за ахинею ты несешь?! - А добив, ты бы отрезал у нас уши, Чак? Чак отпрянул как от удара. В зеленоватых сумерках лицо его приняло бледно-зеленый оттенок. У него отвалилась челюсть. - Возьми в руки "кольт", Чак! - сказал Джин, расстегивая кобуру. - Ты с ума сошел! - хрипло выкрикнул Чак. - Я не собираюсь играть с тобой в ковбои! - Считаю до трех, Чак. По счету "три" я застрелю тебя как собаку! Раз! Чак попятился. Его правая рука с растопыренными пальцами застыла над расстегнутой кобурой. Плечи вздулись и напряглись. Глаза сузились. Два! Чак выхватил "кольт" и тут же, нажимая на спусковой крючок, прыгнул влево. Грянул выстрел. Рука Джина, секундой позже выхватившего пистолет из кобуры, застыла в воздухе Пальцы разжались, выпуская тяжелый "кольт" В джунглях заплясало шалое эхо. А Чак вдруг буквально провалился сквозь землю Под его ногами разверзлась земля, обрушился слой дерна с травой. Он взметнул руками, роняя "кольт", и упал. Рухнул на остро заточенные бамбуковые колья западни, вырытой партизанами Вьетконга. Дикий нечеловеческий вопль разнесся по джунглям. В глубине зарослей в стороне закричали гиббоны. Схватившись за раненую руку, Джин с ужасом смотрел на то, как корчилось прошитое кольями тело Острые, как штыки, колья прошли сквозь левый бок, пропороли грудь и спину. Кровь лилась, пульсируя, из двух десятков ран. От крови набрякла "тигровая" форма... - Джин! Джин! - прохрипел Чак, - Спаси меня! Заклинаю богом... - Ты должен был отрезать уши? - спросил Джин. - Да! Да! Я все расскажу! Только, ради бога, вытащи меня отсюда!.. Джин повернулся и зашагал прочь, поддерживая онемевшую простреленную руку. Крик Чака сверлил ему уши. Началась агония... Он шел и думал, что у ворот его встретят "зеленые береты" обеих команд и он скажет им: "Вьетконг! Я ранен, а капитан упал в тигровую западню. Принесите его!" И его принесут. Но он будет уже без сознания. Он обречен, потому что острые концы бамбуковых кольев наверняка смазаны ядом. Тело Чака вздуется и покроется пятнами, и ничто его уже не спасет. Он не видел, как Чак последним усилием сорвал с ремня осколочную гранату и. зубами вырвав кольцо, швырнул ее ему вслед. Он не видел черно-алого разрыва в серо-зеленой чаще, не услышал разрыва гранаты, не почувствовал боли. В одно мгновение на мир обрушился всепоглощающий мрак.