Страница 40 из 63
– Что тебе, новенький?
Интересные у них нравы. Не зря Захаров выдал столь деликатное поручение салаге лейтенанту. Прибудь сюда официальная комиссия, она бы половину дивизии (как минимум) разжаловала, а комдива отдала под трибунал.
– Пилот 2 эскадрильи. Прошу разрешения на взлет.
– Да кибер уже давно запросил, что ты выделываешься. Лети с богом.
И этот убогий руководит полетами. Как у них ручку от дверей не украли. Ни запроса о готовности систем, ни о самочувствии, ни о цели полета.
Я покачал головой и дал сигнал на взлет, включив программу антиракетного маневрирования. На всякий случай сделал пометку «возможны нападения». Кибер-пилот связался с автоматикой бокса, крыша отъехала в сторону, складываясь. Машина подлетела, покидая бокс и завертелась хитроумной змейкой, сбивая с толку потенциальную ракету. Во время взлета и посадки тарелки находятся в состоянии наибольшей опасности и поэтому была создана специальная компьютерная программа.
Машина мне понравилась. В отличие от сушек, находившихся на Новосибирских курсах, лобовая броня у нее была усилена за счет уменьшения бортовой. Гравитационный двигатель получил два ракетных ускорителя, что позволяло не столько увеличить скорость (гравитатор и так легко разгонялся), сколько маневрировать, резко меняя направление за счет поворота сопел.
Мощность кибер-пилота конструкторы увеличили, сохранив его относительную дешевизну. Теперь он не только помогал пилоту в бою, но и отслеживал округу, анализировал обстановку, предлагая варианты дальнейших действий.
Я погонял машину, опробовал различные режимы двигателя. Испытал ускорители. Они позволяли развернуть машину на 180 градусов, особенно если помочь двигателем, и без сильной перегрузки, что происходило при использовании только гравитатора.
Кибер-пилот сообщил о приближении группы тарелок. Судя по обмену паролями, возвращались машины эскадрильи. Я отрапортовал о своем прибытии в часть. Комэск приказал возвращаться с ними в боксы эскадрильи.
Константин Николаевич Привалов оказался бравым подполковником среднего роста с непослушной прядкой волос. Я подошел к нему, козырнул и доложил, что назначен к нему ведомым.
Привалов недоуменно посмотрел на меня и сообщил, что сам в состоянии назначить себе ведомого.
– Полетай пока в общем строю.
Но у меня было свое мнение о кадровой политике:
– Товарищ подполковник, это приказ командира дивизии.
– Слушай старшего по званию.
– Я его и слушал – комдива генерал-майора Ладыгина.
Привалов побагровел.
– Я тебя сейчас клочья разорву!
Холерик на мою шею! Его рука заскребла кобуру пистолета. Обычный, кстати, «Макаров».
Это мы тоже умеем. И получше, чем некоторым кажется. Он еще вытаскивал пистолет, когда я нацелил на него свой «Единорог».
– Шустрый ты, – неожиданно успокоился мой командир и убрал пистолет в кобуру. – Откуда у тебя такая пушка?
Я молча протянул ему «Единорог».
– Именное, – удивился капитан, – это за какие радости сам главком вручил тебе такую пушку?
– Товарищ подполковник, – делано смутился я. – Запросите об этом у командира дивизии. Он в курсе.
– Да что ты за тип, о котором сам Ладыгин знает интимные подробности? Он даже о нас, своей гвардии, через раз упоминает.
Ого, какое самомнение!
– Представитель главкома по соблюдению техники безопасности в дивизии! – громко сообщил появившийся командир полка.
Ответом ему был громкий смех. Ардашев в карман за словом не лазил, мог так ославить пилота, что данное им прозвище навсегда прилипало к бедняге. Мое представление было оценено как очередной развод.
Комэск в восторге хлопнул меня по спине:
– Теперь мы будем называть тебя представитель.
Последнее слово он принес с интимным придыханием.
Балагурство подполковника вызвало новые взрывы смеха.
Я отобрал из рук комэска «Единорог» и спокойно заметил:
– Товарищ полковник прав, я действительно представитель главкома.
– Да ну, – саркастически заметил капитан, глядя больше не на меня, а на командира полка, который стоял рядышком и посмеивался. Он свою информацию выдал, а дальше пусть пилоты сами разбираются. Насколько он понимал, у нового лейтенанта зубки еще те, сопоставимы с крокодильими.
Я активировал компьютерную систему комбинезона и высветил на нагрудном экранчике удостоверение.
Вряд ли когда-нибудь простой подполковник пусть и элитной дивизии видел самоличную электронную подпись главнокомандующего ВВКС, а не ее более простую копию. Но мне он поверил и с большим трудом не позволил себе разинуть рот от удивления.
– Товарищ полковник, – уже с мольбой обратился Привалов к Ардашеву, – объясните, что за хрень. Я ничего понять не могу.
– Знаю не больше вашего, – сразу стал серьезным комполка. – Но командир дивизии сообщил, что главнокомандующий серьезно обеспокоен участившими авариями в одной из лучших дивизий и пообещал Ладыгину лично заняться состоянием дивизии. Сделал, правда, это очень экстравагантно, отправив к нам такого своего представителя.
Касаясь Савельева. Информация в рамках личного дела. Новоиспеченный пилот. Боевой стаж минимальный. Окончил в гражданском университете военную кафедру и Новосибирские курсы военных пилотов. Обратите внимание: курсы длятся полгода и выпускают желторотых птенцов в звании сержантов. Савельев проучился немногим более половины срока и был выпущен в звании лейтенанта.
– Ого! – сказал кто-то позади меня.
– На счету девять сбитых машин, – продолжил полковник.
– Если боевой стаж минимальный, откуда же сбитые самолеты? – недоумевал комэск.
– В личном деле записей нет, – ответил подполковник. Лукавинка в его голосе говорила, что, скорее всего, информация у него была, но делиться ею просто так он не хотел.
Давить на командира полка, хоть он и был свой парень в доску, все же чревато. Оставался я.
– Так и откуда же, товарищ лейтенант? – насмешливо поинтересовался комэск у меня. – Ах да, дайте догадаться. Вы сбили их из своего именного «Единорога»!
– Могу сказать, когда мы останемся одни, – таким же интимным голосом сказал я. Пилоты разразились громом смеха. Острый язык здесь ценился в полку не меньше, чем оружие.
Комэск слегка покраснел, но потом махнул рукой. Сам виноват, подставился.
– Мне бы хотелось, товарищ подполковник, ознакомиться с личным составом эскадрильи. Нет, зачем же, не надо строить, – остановил я, – у вас есть помещение, где можно спокойно разместиться?
Привалов улыбнулся:
– А ты не такая сволочь, как иногда кажешься. Я думал, построишь всех по стойке смирно. У нас есть комната отдыха, там разместятся все.
Но перед этим я попросил кадровика и медика остаться со мной так сказать тет-а-тет.
Ардашев, любопытный, как тетерев на току, пригласил в свой кабинет.
Я вынул свой штатный планшетник, развернул его и посмотрел на файлы кадровых и медицинских дел пилотов, скинутых мне компами соответствующих служб, чьи начальники находились здесь же.
– Интересная информация.
Любаревич на правах красивой барышни попыталась схулиганить, заглянув на экран, но я был к этому готов, сразу же включив заставку. На нее смотрел балдеющий Эйнштейн, высунувший язык.
Я сделал вид, что не заметил ее действий и продолжил:
– Товарищи, вы мне представили ряд файлов. Но имеющиеся у меня материалы представляют серьезные различия с ними. Я делаю вывод, что часть информации вы не захотели мне представить. Это нехорошо.
– У меня нет дополнительных материалов! – тут же запальчиво возразила медик.
Мы с Ардашевым переглянулись и дружно вздохнули. Ля фам есть ля фам. Весь ум уходит в красоту.
Козлов ничего не понял, но благоразумно промолчал.
– Душечка, – ласково, как девочке, начал объяснять Ардашев, – у товарища лейтенанта электронная печать главкома. Да он сайт штаба округа вскроет, а не то что компы пары заигравшихся полковых работников.
Все-таки Ардашев настоящий командир полка, умный и опытный. После его слов кадровик и медик уже ничего не хотели, кроме одного – срочно отправиться на свое рабочее место. Как мне представлялось – устроить чистку файлов, слив наиболее компрометирующие на носители. Но я безжалостно потребовал от них идти со мной. Ничего, не умрут от скромности.