Страница 4 из 89
Его собеседники — горожане небольших земледельческих волжских городов юга, ему поддакивали, делясь своими бедами.
— Я был почти в руках орка, — говорил один. — К моему счастью, тварь увидела маленькую девочку. Бросила меня и начала ее есть заживо, начав с ног. Как девочка кричала! Я не помню, как ушел. — Он помолчал и тихо закончил. — Оттуда я спасся. А отсюда куда спастись, к вам в Предуралье, к вашим оркам?
Чувствовалось, нечисть наступала со всех сторон, не встречая должного отпора. И у всех на словах витала мысль — эх, если бы был жив Владимир Красивый…
Игорь слушал, картошка застревала в горле. Орден разваливался на глазах. И он, сын Гроссмейстера, считал себя ответственным за все творящееся.
Он кое-как дожевал кусок, залпом допил чай, бросил на стол двугривенный и ушел из залы, оставив не доеденное жаркое. Господи, что же творится в Ордене, если в столице нельзя спокойно поесть?
Юношеский сон не заставил долго мучаться над услышанным. Игорь заснул, едва положив голову на подушку. Зато снились ему одни ужасы, заставляя несколько раз за ночь вскакивать с постели в холодном поту.
Только под утром сновиденья ушли. Он позволил себе понежиться в постели, вознаграждая легким утренним сном ночные мученья.
Пока он спал, наутро мать отправилась во дворец узнать, кем они с сыном сейчас являются и вернулась оттуда к обеду, кипя от бешенства. Как и говорил Митрополит Ладожский, Совет Магистров признал ее в качестве вдовы погибшего Владимира Красивого и матери наследника, а самого Игоря как наследника. Но при этом решил соблюдать обычай, а значит, Игорь должен жениться и быть посвященным в рыцари и избранным в магистры, прежде чем станет Гроссмейстером и патриархом. Магистры по-прежнему не знали, кого избрать главой Ордена. Ибо соблюдение обычаев фактически означало, что Игорь либо никогда не станет Гроссмейстером, либо станет им лет через десять. Вечность по нынешним временам.
В отличие от матери Игорь только хмыкнул. Он не ожидал большего от Совета Магистров, долгие годы являвшегося оплотом обычаев и хранителем традиций. Митрополит Ладожский их предупреждал.
Нечего ждать, пока власть принесут ему на блюдечке. Он из рода Кудрявцевых и способен достичь ее мечом, в борьбе с нечистью.
Кстати, меч Кудрявцевых магистры по просьбе матери, посчитав ее справедливой, отдали Игорю. Хотя меч был реликвией Ордена, но все признавали его собственностью рода Кудрявцевых. Он вынул меч из ножен и залюбовался им. Сверкая сталью, осветившись неяркой алой аурой в признании хозяина, — он был его оружием, хотя Игорь взял его в руки впервые. И в отличие от людей, признал без всякой оговоркой.
Священный меч рода Кудрявцевых, как и многое другое, вел свое начало от Владимира I Основателя. В числе прочих он был доставлен в Зону, кованный еще не ручной ковкой кузнецов, а машинами. И случайно попав Владимиру I, он ожил в его руках, заиграв алыми красками, словно по его неведомым жилам потекла кровь. С той поры Священный меч и Кудрявцевы стали нераздельны, ибо он оживал только в их руках, призывая воинов в бой свирепым алым цветом, а Кудрявцевы с ним обретали ореол спасителей человечества, Гроссмейстеров Ордена, готовых идти в бой. С ним они не проиграли ни одного сражения.
Глядя на обозленную мать, носящуюся по комнатам, он спокойно размышлял. Решение Совета Магистров и блуждающая по землям Ордена нечисть подталкивали его к военной службе. А почему бы собственно нет? Он сын рыцаря, у него есть оружие. Так в чем же дело, черт возьми! Меч Кудрявцевых звал его и он должен идти.
После обильного завтрака (а точнее раннего обеда), он отправился в вербовочный путь в магистрате, а затем в казарму, чтобы получить нужный доспех и одежду.
Орденское войско делилось на две части — регулярное войско и ополчение. Кроме них существовала еще всякая мелочь, не значащая практически ничего — привратная стража, мостовая стража, сторожевые центурии. Немногочисленные воины, больше похожие на полицию, чем на войско.
Регулярное войско делилось на двенадцать легионов. Из них в столице был пятый Новодмитриевский. Именно в него стремился Игорь. И ему это удалось.
16 июля 184 года от нашествия Игорь Кудрявцев вступил в оруженосцы с правом ускоренного производства в рыцари в случае военных действий. Соответственно он стал послушником с возможностью стать монахом. Орден был религиозной организацией и любое продвижение по военной лестнице тут же отмечалось в лестнице религиозной. Центурий становился архимандритом, командир легиона — епископом, а магистр — митрополитом.
Он начинал путь обычного дворянина. С одним отличием — если очень повезет, дворянин через сорок — пятьдесят лет может стать Магистром, а он должен за год максимум стать гроссмейстером.
Мать не одобрила его решения. Ее бешенство, и так накаленной после разговора с Магистрами, сравнялось с яростью орка. Казалось, она сейчас схватит стул и начнет крошить все подряд.
Они встретились в гостинце случайно — она вернулась за вещами, чтобы переселиться в дворец на правах вдовы гроссмейстера, а он на пути из магистрата в казарму пятого легиона. Конечно, они мечтали встретиться друг с другом и радостно заулыбались. Затем улыбки исчезли.
Узнав о вступлении Игоря в пятый легион — единственное регулярное войско столицы, которое обязательно окажется в бою с появлением нечисти, Марина потребовала забрать заявление, чтобы быть зачисленным в придворную стражу — центурию Магистров, где спокойно отслужить необходимый срок для производства в рыцари и центурионы, а потом быть избранным в магистры.
Она была готова расписывать его счастливое будущее еще долго, когда вдруг споткнулась о взгляд лазурно-ледяных глаз. У него были такие же глаза как у отца — спокойные голубые, в бешенстве наливающиеся синевой. Глаза манили и гипнотизировали и даже она, его мать, с трудом вырвалась из их плена, а потом уже не могла громко и уверенно разглагольствовать.
— Я буду служить в полевой центурии, так же, как все остальные, — твердо сказал Игорь. По законам Ордена в четырнадцать лет наступало совершеннолетие и юноша получал возможность поступать на службу, не спрашивая при этом согласия родителей.
— Я-а не…, - выдавила Марина. Она хотела сказать, что он может легко погибнуть в первой же стычке и тогда как будет жить Орден, как будет жить она, его мать, у которой только он один. Но вместо этого обессилено промямлила, — служи, сын.
Что она могла еще сказать ее Игорю, который в этот миг так походил на Владимира, только молодого, которого она никогда не знала, но которого именно таким представляла. Ему, молодому и смелому, вскоре вести Орден в бой.
Льдинки в глазах растаяли, Игорь чмокнул мать в щеку и уже мягче добавил:
— Иди обратно в дворец. А я на днях заеду, нынче и полевые центурии далеко от столицы не уходят.
Марина вытерла слезы и отправилась во дворец, а он поспешил в казарму к своей центурии, к которой был приписан с сегодняшнего дня.
Глава 2
Назавтра ему пришлось познакомиться с первой несправедливостью армейской службы. Занимающийся распределением новобранцев прапорщик стола учета, ничего не объяснив, сказал, что его перевели из пятого легиона в центурии сторожевой службы столицы. Это было обидно. За что? Перевод был понижением. Пятый легион — это армия, а сторожевая служба — это сторожевая. Ни фактически, ни юридически к армии она не относился, и обычно туда набирали всех, кто не годился в армию.
— А ну брысь, — высокомерно сказал прапорщик в ответ на попытку покачать права. — Ходят здесь всякие.
Оставалось только догадываться, что прапорщик так груб из-за своей несчастливой судьбы. Простолюдин, рядовым он уже быть перестал, а рыцарем он никогда не станет. Так и останется вечным прапорщиком.
Он мог лишь намекнуть на свое происхождение и его бы вернули. Но вместо этого с гордо поднятой головой прошел в здание административных служб сторожевых центурий, чтобы получить обмундирование вместо армейского, которое пришлось вернуть. Меч только оставался его, родимый, родовой.