Страница 16 из 20
Ночь
Ночь крадётся вдоль Арбата,Скинув башмаки.Снег блестит голубовато,Как мои белки.Темноглаза, смуглокожа,Хохот бубенцом,Удивительно похожаНа меня лицом.Снег полночный или голубьВьётся у стекла?Юной девушкою голойНочь к тебе пришла.Слышишь, волю дав смятенью,Как слова растут?Каждым шорохом и теньюПовторю: «Я тут».Вновь январь уступит скромноМесто февралю.Вырастает ночь, огромна,Как моё: «Люблю».Ночь всегда играет с нами,Сколько не лукавь.Я шепчусь с твоими снами,Я врываюсь в явь.Утром всё в лучах потонет,Всё исчезнет прочь.Ах, мой свет-святой Антоний,На дворе-то – ночь.А когда лицо осветитСолнца луч косой,Ты увидишь на паркетеСлед ноги босой.Замёрзшие слова
А вот и март идёт звеня,Прощайте, лыжи и коньки!Зима измучила меня…И телефонные звонки.И в грубой трубке тишина(Как на премьере замер зал),Тревога свыше внушена —Твой голос в трубке замерзал.И это было сотни раз…Молчанье вяжет по рукам,Я раздарила столько фразИ воробьям, и облакам!А снежный ком обиды рос,И в горле рос рыданий ком,И заморочил нас мороз,И замораживал тайком.Не зря терзали провода,Как скрипка об одной струне.И так нужна была водаДуше во гневе и в огне.И так нужна была она,Чтоб потеплела, потекла,Чтобы разбилась тишинаНа счастье – вазой из стекла,Чтобы умытая МоскваЛовила в лужах облик мой,Чтобы оттаяли словаТвои, замёрзшие зимой.* * *Во мне всё нежно так и слабо,Ведь я ж не «каменная баба»,Не тот невозмутимый идол,Что людям тайн своих не выдал.Порой, закрыв лицо руками,Я разбиваюсь в кровь о камень,И, в душу ближних не пуская,Я камень на сердце таскаю.Из камня – вечная столица.Я вижу каменные лицаВеликих (или знаменитых?),Слова и мысли из гранита.И каменею, с жизнью споря,Порой от гордости и горя…Но, чувство миру отдавая,Болит душа моя живая.О марте
А ты, как обычно, с утра озабочен.А в городе март – он мечтатель и мот!Рабочие трудятся возле обочин,Дороги решили отправить в ремонт.А ты не заметил в превратностях службыИ тягот домашних – ты дрязгах погряз,Что нынче шедевры копировать с луж бы,Что кто-то встревоженный город потряс,Что ввинчивал в небо блестящую лопастьВверху самолёт по дороге в Каир,И лопалась почка, и школьники глобусКрутили – прекрасный и синий, как мир.И не было выше желанья на светеГорячечным лбом окунуться в окно,С уроков сбежать, чтобы вестерна ветерВоздушной волною тянул из кино.Но всё это были пока полумеры…Сахарою сахарной стыла зимаВ лесу под Москвой. Но уже в полимерыБыл лёд превращён, заливая дома.И жизнь улыбалась, смывая помарки,Бросаясь обрывками черновиков…Ах, как мы с тобою мечтали о мартеВ ту зиму – подобие Средних веков.А в школах упорно снижались отметки,Писались стихи, разбивались сердца…И ветки деревьев, как будто креветки,Слегка шевелились в ладонях ловца.Ещё я не ведаю, как говорить мнеПро март (в эту жизнь он явился нагим),Но смею смеяться – и в праздничном ритме,И в радостном гимне мир станет другим.Старый дом
Городской романс
За резным наличникомМутное стекло.Любовался личиком,Что белым-бело.Невзначай замечено,Сходу сгоряча.Зажигалась вечеромБледная свеча.Нежное и смутноеЗа окном цвело.Но окошко мутноеТайну берегло.Ни кивка, ни имени,Нежного словца,Не шептал ей: «Жди меня», —В полночь у крыльца.Ночью с крыши капнуло,Утром потекло.Всё куда-то кануло,Ветром унесло.Всюду строят здания,Дом идёт на слом.Было что когда-нибудьСкрыто за стеклом?Ни следа, ни имени,Ни лица в окне.И не скажешь: «Жди меня»Иль: «Приди ко мне».