Неупокоенные

Луна выкатывалась из-за туч медленно, но неотвратимо. В подвалах школы Сальваторе лязг цепей начал сменяться воем, сопровождающим звук ломающихся костей. Словно веточки: хрясь, хрясь, хрясь… Около двадцати живых человеческих скелетов — ну, или не совсем человеческих. Двадцать умножить на двести шесть — это четыре тысячи сто двадцать костей. Со двора Хоуп слышала каждую из них. Хрясь, хрясь, хрясь…

С ума можно сойти. Лучше не вслушиваться — пробирает сильнее, чем сопровождающие их вопли сотоварищей.

Она мотнула головой и переключила внимание на отзвуки вечеринки по другую сторону особняка, в дальней части парка. У вампиров и ведьм, не обременённых проклятием ежемесячной болезненной трансформации, полным ходом шёл Хэллоуин. Да уж, оборотням в этом октябре с полнолунием конкретно не свезло! Даже обидно за них.

Одна из тыкв, целым десятком которых было уставлено широкое школьное крыльцо, ухмыльнулась девушке особенно гаденько. Хоуп, у которой вдоль позвоночника пробежал холодок, резко сжала-разжала кулак. Пламя, подмигивающее внутри треугольных глазниц, вспышкой вырвалось из них и обволокло тыкву огненным коконом. Остро запахло сгоревшей тыквенной кашей.

— Эй! — Аларик прыжком отскочил от обуглившегося предмета хэллоуинского декора. — Полегче!

— Она меня нервировала, — пожала плечами Хоуп, отступая от крыльца.

Директор Зальцман вздохнул, заглядывая в черные глазницы «жертвы».

— Не вижу в них ничего необычного, Хоуп. Это просто праздничные тыквы. А ту, что ты только что поджарила, я с Лиззи лично вырезал, так что мне вот сейчас было обидно! — назидательно ткнув в неё пальцем, добавил он.

Хоуп моргнула. Ей померещилось за спиной учителя какое-то движение, силуэт — мелькнул на долю секунды и пропал. Кто-то из вампиров обрядился в простынь и играет в догонялки, наверное. Детский сад!

— «Просто праздничные тыквы» в Хэллоуинскую ночь не разевают рты и не изрекают жутким хором всякие жуткие пророчества про «тварей неупокоенных» и «плоти алчущих» в «кровавый час под желтым оком тьмы», Аларик! — округлив глаза, взмахнула руками Хоуп.

— А ты уверена, что это не кто-то из ведьм решил подбавить им «стрёмности»?

— Практически очевидная разгадка, но я не чувствую здесь следов магии. Никаких, — с досадой фыркнула его подопечная. — Так что либо это не ведьма, либо она сильнее меня. А мы с вами знаем, что в этой школе никого сильнее ведьмы Майклсон нет.

— Ну, во всяком случае, сейчас с тыквами всё в порядке, — сбегая с крыльца, заключил Аларик. — Я извещу учителей, чтоб сегодня приглядывали за вами и территорией школы внимательнее. Если «твари неупокоенные» и правда объявятся — мы их живо упокоим! — вполне серьезно заключил он. — Иди к остальным, Хоуп. Развейся, повеселись немного — тебе не вредно. И по лесу, в свете зловещего предупреждения… ээ… тыкв, сегодня бегать запрещаю.

— Не очень-то и хотелось, — покосившись на подмигивающих свечами «пророчиц», выразительно вздернула брови Майклсон, уходя.

Сухие листья, слетевшие с деревьев (ветер в этот вечер был довольно сильный) хрустели под её подошвами, пока она неторопливо огибала огромное здание школы (Ну и особняк себе отгрохали Сальваторе — в доме для одной семьи сейчас без труда уместились около сотни человек! Скромности этим ребятам было прямо не занимать!) Полуголые ветки качались на фоне выныривающей из облаков луны. Пейзаж — то, что надо для Хэллоуина, что и сказать.

Аккуратно подстриженные, с человека ростом кусты вдоль дорожки закачались. Хоуп отскочила на добрый метр и инстинктивно оскалилась раньше, чем из-за них послышался булькающий звук, треск и приглушенный удар чего-то о землю. Затем всё затихло.

Выждав ещё несколько секунд (из кустов так никто и не появился), Хоуп вернула своим клыкам человеческую форму, пересекла усыпанную мелким декоративным гравием дорожку и, оттолкнувшись обеими ногами, перемахнула живую изгородь, готовая с ходу швырнуть в потенциального нападающего заклинание… или ближайшую парковую скамейку.

Что ж, потенциальный нападающий был незамедлительно обнаружен, но в состоянии, ровно никаким потенциалом уже не обладающим. На аккуратно подстриженной траве валялся уже далеко несвежий, обмотанный едва держащимся на нём тряпьем, измазанный землёй и изъеденный червями бескровный человеческий труп… без головы. Подходящую именно этому бедолаге Хоуп в последствие так и не обнаружила, но в округе валялось ещё несколько, точно так же безжалостно, с нечеловеческой силой оторванных от своих тел.

В настоящем, самом что ни на есть органическом происхождении всех этих человеческих трупов не позволила усомниться вонь, которая ударила Хоуп в нос так, что той пришлось зажать его пальцами.

— Зомби! — констатировал Аларик, ещё с парой учителей разглядывая картину побоища пятнадцать минут спустя. — Что ж, похоже, наши тыквы — что бы за чертовщина это ни была — оказались правы. Мы обнаружили «тварей неупокоенных» по всей территории школы, когда начали патрулировать. И — что более странно, чем то, что половина кладбища Мистик Фоллс решила сегодня прогуляться к бывшему особняку Сальваторе — всех уже в таком «не функционирующем» виде. Единственный способ упокоить зомби — лишить их головы. И кто-то отлично справился с этим не только без нас, но и без нашего ведома, хотя и ученики, и преподаватели клянутся, что они к этому не причастны. Полагаю, скажешь, что ты здесь тоже ни при чём? — подняв бровь, Аларик уставился на хмуро скрестившую руки на груди Хоуп.

Та отрицательно покачала головой.

— Что ж… Мы с этим ещё разберемся, — с мрачной решимостью заявил директор Зальцман. — Похоже, поблизости объявился некромант, и у него весьма специфическое чувство юмора… учитывая тыквы.

С этими словами Аларик наклонился, ухватил ближайший труп за полуоторванные подгнившие руки и поволок тот к груде остальных тел, которые мисс Лэйн — преподавательница курса управления гневом у оборотней — вот-вот собиралась поджечь огненной сферой, медленно вращающейся на её ладони.

Хоуп не стала смотреть и нюхать это дальше. Она направилась к школе, окна которой сейчас были ярко освещены, а из парочки открытых уже доносилась музыка: сверхъестественные подростки, загнанные с праздничной вечеринки в безопасные стены, тем не менее, расставаться со своим профессиональным праздником просто так не собирались.

Она остановилась только один раз, ощутив, будто в спину ей кто-то смотрит. Хоуп замерла и прислушалась: ни звуков шагов, ни сердцебиения, ни дыхания. «Ты знаешь, что там никого нет». Она пошла дальше, не поддавшись нерациональной паранойе и не обернувшись.

***

— Ты даже и трети мне не оставила! — раздался за спиной протяжный и не вполне шутливый упрёк. — Тебя не учили, что жадничать некрасиво, Волчонок?

Хейли с ухмылкой обернулась. В напоминающем туман дыму, который завесой тянулся по парку от полыхающих на костре тел, Клаус Майклсон куда больше тянул на призрака, чем выглядел им в действительности.

— Возможно, я увлеклась… А возможно, я сделала это специально, чтоб испортить тебе удовольствие. Я же знаю, какую страсть ты всегда питал к отрыванию голов! — самодовольно заявила она, скрещивая руки на груди. И руки, и светлая водолазка Хейли были замазаны землёй и какой-то липкой чёрной субстанцией. Самого Клауса — и лицо, и одежду — помимо них щедро окропили брызги куда более насыщенного красного цвета.

— Вижу, ты разобрался с некромантом, — оглядев его, хмуро заключила Хейли.

— На веки вечные, любовь моя, — ухмыльнулся Майклсон. — Просто ещё один заигравшийся в куклы вуду мальчишка: сильный, но мозги набекрень. Не впечатлил. Хотя при должной практике когда-нибудь из него мог бы выйти неплохой психопат! — сверкнув глазами, пошутил он.

— Тебе претит мой метод устранения проблемы? — уточнил Клаус, изучив её выражение лица.

— Нет, — после паузы топнула каблуком и на мгновение склонила голову волчица. Когда она подняла её, глаза её казались двумя алмазами — такими же холодными и твёрдыми. — Мальчишка был угрозой этой школе, угрозой нашей дочери. К тому же, вразумить его, судя по всему, всё равно не удалось бы. Мне его не жаль, даже если у него оказались не все дома.

Конец ознакомительного фрагмента.