Долгая история

Отвлёкшись на свои внутренние ощущения и позволив ногам нести её, Сашка не сразу различила за общим шумом близкий говор, и вынырнула из-под очередной балки прямо напротив компании кицунэ — тем, видимо, тоже на месте не сиделось.

Возле дощатой стены стояли Иошши и розоволосая японка — та, что играла в защите на пару с Накамурой. Сам Рома торчал здесь же, напротив них, и что-то живо объяснял на японском, волнообразными движениями ладони изображая нечто, так и оставшееся загадкой. Завидев за его плечом Сашку, Иошши хлопнула Рому по руке, заставляя замолчать. Тот обернулся.

Сашка как-то не к месту подумала, что ему действительно очень идёт драконбольная форма. Он выглядел крутым. Но все равно милым.

Накамура расплылся в широкой улыбке.

Иошши пробежала по ним неодобрительным взглядом и, движением головы позвав за собой напарницу, пошла в сторону раздевалки Кицунэ.

— Рома, — уходя, с нажимом предупредила розоволосая.

Накамура только беспечно отмахнулся от неё, продолжая смотреть на Сашку.

— Если это психологическая атака, то сокрушительная. Сейчас ты очень красивая.

— И не только сейчас. А ещё сильная, находчивая, отважная — всегда, — с улыбкой добавил он, чуть разведя руками. — У меня хватит сил сопротивляться всему этому до момента, когда последний мяч окажется в пасти вашего дракона — ни секундой дольше… но и ни секундой раньше. Не рассчитывай, что я сломаюсь и позволю вам победить, — уперев руки в боки, просто заверил он. — Не-а!

Сашка молча глядела него, чуть сощурив зелёные глаза.

— Больно надо, — наконец хмыкнула она. — Мне не нужны поддавки. Я и так у тебя выиграю.

У Ромы вырвался смешок — как будто он в точности знал, что она так скажет.

Рваные лучики света пробивались между досками. Когда кто-то пробирался вверху, над ними, свет, заслоняемый чужими подошвами, начинал мигать, а на головы сыпалась мелкая стружка. От стен и перекрытий пахло мокрой сосной, от людей где-то за ними — марципановыми драконами, медовыми чипсами, горячим йогуртом и прочими магическими сладостями и фастфудом.

— Я достал для тебя кое-что, — Рома лукаво посмотрел на неё исподлобья. — Не сердись.

Он подошёл к ней на пару шагов, сунул руку в карман и вытянул вперед растопыренные пальцы. На них была намотана черная шелковая веревочка. На веревочке, продетой через дырку в центре, болталась медная монетка с чеканным иероглифом.

— Это удачливый амулет. Такой же, как ты носишь, только настоящий, — кротко улыбнувшись, пояснил Рома.

Сашка вопросительно уставилась на покачивающуюся из стороны в сторону монетку, затем на Рому.

— Я знаю, что ты не возьмешь, если у твоего брата такого не будет! — предупреждая её ответ, быстро добавил Накамура. — Обещаю, что достану ему точно такой же после игры. А этот считай авансом.

— Авансом за что?

— За свидание.

Сашка, рассмеявшись, вздернула брови.

— За какое свидание?

— За наше, — смутился Накамура.

— У нас не будет никакого свидания! — улыбаясь, задрала Бейбарсова подбородок.

Кицунэ азартно сощурил глаза.

— Поспорим?

— Ах вот как?! И на что?

Рома качнул головой, окидывая взглядом изнанку трибун.

— На то, что мы у вас выиграем, конечно. Это всем очевидно, — он пожал плечами.

— Не в этот раз! — запальчиво возразила ведьма. — Вот увидишь, я тебя сделаю. Сегодня у тебя не получится меня вышибить. Сегодня я буду закидывать твоего дракона мячами, даже если во мне не останется ни одного целого ребра!

— Я надеюсь, обойдётся без этого, — серьезно заметил Накамура и, вздохнув, вновь просветлел: — Ну вот видишь, раз ты так уверена, тебе нечего терять... Так что, договорились? Если вы проигрываете — ты будешь должна мне свидание!

— А если выиграем мы? — прикусив губу, полюбопытствовала Сашка.

— Не то, что маловероятно — крошечновероятно!

— И всё-таки, если выиграем мы?..

Накамура сосредоточенно поглядел на неё своими раскосыми узкими глазами и спрятал в уголках рта улыбку.

— Тогда место выбираешь ты.

Вместо ответа Сашка широко улыбнулась, протянула руку и выхватила у Накамуры шнурок с монеткой. Прокрутила монетку в пальцах, внимательно рассматривая, поскребла ногтем по граням иероглифа.

— А у тебя есть такая? — поглядев на Рому через отверстие в центре, спросила она. — Надеваешь её на матчи?

— Нет! — засмеялся Накамура. — Мне не нужна удача. Я профессионал.

Сашка хмыкнула и сунула амулет в карман драконбольного комбинезона.

— Надень. Так она не будет действовать, — предупредил Рома.

Сашка загадочно улыбнулась, проводя рукой по завязанному на затылке хвосту, и пропустила через кулак чёрный жгут волос.

— Я тоже профессионал.

По стадиону разнесся протяжный трубный гудок, призывающий зрителей усесться на свои места, а игроков готовиться к построению на поле. Через мгновение после этого включился комментаторский рупор, и многими любимый и многих раздражающий голос Мишкиного отца начал вещание с официального матча полуфинала Драконбольного Кубка Мира.

«Пора!»

Кровь забилась у Сашки в висках. Накамура, с которым они стояли очень близко, отступил и беспокойно оглянулся назад. Бейбарсова кинула на него последний взгляд перед началом игры и бегом припустила к своим. Песок зашуршал под подошвами её сапог.

— Ты где была?! — поймал её Юра.

Вопрос так и остался риторическим. Команда под предводительством Зои Тетеревой уже шагала сквозь проход между трибунами к центру поля. Близнецы едва успели похватать свои сноуборды и вклиниться на положенное им место в строю, как оказались на всеобщем обозрении, среди гула болельщиков, свиста, трескотни трещеток, под обстрелом в двадцать раз усиленного голоса Баб-Ягуна.

— Феерично, изумительно, великолепно — и все эти эпитеты приходят мне на ум с первого взгляда на пылесос первого номера сборной Тибидохса, а ведь нас, уважаемые маги и — ха-ха, как магвительство теперь заставляет меня называть наших прекрасных и не очень красных ведьм — магички, сегодня ждёт ещё вагон и пять обозов разнообразных пылесосов, а так же других полетных инструментов, прилагающихся к ним игроков, парочка драконов и один захватывающий матч, который уважаемые судьи — вон они, все те же рож-… я хотел сказать, наши постоянные и всем известные своим высоким искусством судейства господа Тиштря и Графин Калиостров! — задерживают уже на шесть минут, а часики-то между прочим тикают, я здесь не молодею!.. Команды уже построились на поле, а драконов всё нет. Может нам всем их громко позвать, как завещали традиции детсадовских утренников (я сам там не бывал, но жена рассказывала!)? Осталось только решить, чьи ворота будут дедом Морозильником, а чьи Сугробочкой…

Пока половина трибун, знакомая с лопухоидным фольклором, хохотала, принимая совершенно искреннюю оговорку Баб-Ягуна за шутку, а вторая недоуменно переглядывалась, возводила глаза к небу и вопрошала Древнира, когда он уже избавит мир драконбола от напасти с переливающей надписью «Баб-Ягун, главный комментатор» на бейджике, Сборная Тибидохса нервно топталась на поле против каменных истуканов Кицунэ, словно щиты выставивших перед собой свои сямисэны в одну строгую линию. Сашка через половину поля украдкой кинула взгляд на Накамуру, но тот уже отвернул голову к ангару за своей спиной.

Юра поймал её пальцы и коротко сжал.

— Ты как, нормально?

Сашка кивнула. Вязкость во рту усилилась, и язык у неё уже отнялся.

— Мы их сделаем, — уверенно шепнул ей Юра. — Сегодня точно сделаем! Я расшибусь, но вколочу им десятиочковый!

Он осёкся ещё до того, как Сашка побледнела ещё сильнее, чем была, и виновато выдохнул:

— Прости! Я это не серьезно сказал. Мы ведь разобрались: у тебя были обычные кошмары, всё окей, — он качнул её рукой.

— Слушай, а что это у Накамуры морда такая довольная? — подозрительно сощурился брат.

Сашка загадочно пожала плечами.

— Пускай пока будет довольная — тебе жалко, что ли? Он такой миленький.