Страница 107 из 116
Между тем Шеддерик уложил Темери на плащ, а сам принялся деятельно перебирать, ощупывать перины, подушки, простыни, одеяла — все из чего состояла постель Темери.
И быстро нашел.
Первая вешка нашлась между двумя нижними перинами. Вторая — пряталась у ножки. Третья — в подушке…
Четвертую нашел Старрен — она была спрятана в изголовье.
Вешки, все четыре, были приметные, резные. С ярким оранжевым навершием.
— Знакомые, — ухмылка Шедде не предвещала ничего хорошего сиану, который их создал. — Знакомые поделки…
— Шедде, — озабоченно напомнил Роверик, — Ты только его сразу не убивай. Иначе Шанни мы никогда не вызволим!
— Да.
В словах призрака был смысл. Шеддерик все с той же ухмылкой стянул с левой руки перчатку и осторожно коснулся пальцами одной из вешек, словно погладил. А потом и других.
— Осталось выяснить, кому из сианов в цитадели внезапно стало дурно.
Старрен уже почти сорвался выполнять этот странный приказ, столько в нем было силы, но увидел, что это уже сделал незаметно вернувшийся южанин — несколькими жестами объяснив прихваченным по пути гвардейцам, что от них требуется. Те понятливо кивнули и отправились исполнять.
— Старрен, тебе следует отдохнуть. Если желаешь, прикажу чтобы тебя и вправду вернули на корабль. Вчера случилась попытка переворота, сегодня… сам видишь. Здесь и вправду опасно.
— Может я и «медный лоб», как говорят матросы, но все же, надеюсь, не дурак. Значит это и есть твое проклятье. И ты не знаешь, как оно могло коснуться… твоей мальканки?
— Да это как раз проще простого. Она отважная, совершенно не умеет соизмерять силы. Она все хотела попробовать сама его снять, как привыкла в монастыре, да я не давал. А тут, может, нашла какую-то лазейку, и попалась. Попалась… Ровве! А ты сам… ты можешь до нее добраться?
— Могу. Я же ее Покровитель, чтобы вы знали, благородные чеоры.
— А ее сюда привести? — обрадовался решению ифленский посланец.
— В виде призрака? Я могу, но чеора та Хенвила это вряд ли устроит.
— Ничего не поменялось, — невесело прокомментировал Шеддерик, — мир рушится, а Ровве смеется.
Темери снова хрипло вскрикнула, изогнулась от боли, почти скатилась с плаща. Шедде метнулся к ней, обнял, оберегая свежие ссадины и синяки, прижал к себе, чтобы не разбила голову. Первый допрос не был длинным. Скоро наступит передышка.
— Я буду с ней.
Что бы ни случилось. А если не удастся помочь — что же. Всегда наготове вариант с жуфовой саругой.
Да, чеора Вартвила допрашивали пять дней. Долгих пять дней. Пока он не признался во всем — в том, что совершил и в том, чего не совершал.
А потом он умер — в камере, в одиночестве, от потери крови и полученных ран.
Шеддерик никогда не позволит, чтобы рэта Итвена в полной мере пережила то же самое.
А значит, времени у него крайне мало. Совсем нет времени.
Правда, понимание этого ничуть не помогало понять, что делать прямо сейчас.
Время стекало по столбикам свечей и замирало на краях чашечек.
Пришел лекарь-ифленец с учениками. Как-то незаметно оттеснил от Темершаны обоих чеоров, начал вполголоса отдавать распоряжения своим людям. Незаметно вошла и присоединилась к ним Дорри, служанка рэты.
— Хенвил, — вернулся к своему первому вопросу отошедший к окну чеор Старрен, — ты же хороший человек, моряк, дворянин. Зачем ты вообще влез в этот дурацкий заговор? Как будто у Императора мало врагов и без тебя.
— Я не враг императору. — Шедде не сводил глаз с лекаря. Верней, с его рук, занятых сейчас перевязкой.
— Бумаги, полученные мною от него лично, говорят об обратном…
Бумаги. Что-то в голове внезапно перещелкнуло. Бумаги. Конверт не был запечатан, но это не важно. На каждом документе в нем стояла подлинная, заверенная сианом подпись императора.
— Скажи-ка, чеор та Старрен…
— Что?
— Когда на островах стало известно, что наместник Хеверик умер? Он умер в конце осени. За проливами бури в этом году начались намного раньше. Корабли морской цепочки должны были уже убраться в порт.
Шеддерик с силой потер лицо — он был готов говорить на любую тему, лишь бы сейчас не возвращаться к главной: Темери может умереть. Она уже умирает. И вина — на нем…
Отвлечься от этого безнадежного понимания не получалось, но почему-то чеор та Хенвил не хотел, чтобы собеседник это увидел. Нет, мнение Старрена тоже не имело значения сейчас; что-то другое заставляло поддерживать разговор.
Наверное, это та же магия, которая позволяет курице с отрубленной головой сделать еще несколько шагов по палубе. А паруснику, потерявшему ветер — еще некоторое время плыть вперед по неподвижной глади воды.
— Я не люблю загадки, Хенвил. Что ты хочешь сказать?
— В обвинении, которое я успел просмотреть, написано не только, что наместник Хеверик умер. Написано, что он был убит, убит мной. Посредством заговоренных саруг, которые я раздобыл у чернокрылых. Ну, вроде, я давно с ними имею дело.
— А это не так?
— Наместник умер после закрытия навигации. Императору неоткуда было узнать подробности. Если, конечно, он сам, верней, его доверенные слуги, не причастны к этому. Убийство наместника Хеверика нам удалось раскрыть еще до Переступов, виновные были наказаны. Все документы, записи допросов — у Гун-хе.
— Так ты обвиняешь Императора? Бред! Ну, бред же, Хенвил! Зачем императору такая мелочная месть, да еще через столько лет? Хеверик давно был прощен, он появлялся при дворе.
— Наместник, как только почувствовал, что его жизнь в опасности, тут же вызвал из Коанеррета меня. Думаю, на это император и рассчитывал. В цитадели меня легче достать. А наместник Хеверик боялся за жизнь сына даже больше, чем за свою, он взял с меня слово, что я никуда не уеду и буду помогать Кинрику та Гулле в любых начинаниях.
— Светлый лорд та Эммегил четыре дня назад прислал мне на борт своего сиана. Он сообщал, что смог раскрыть ваш с братом план — убить Императора и получить власть на островах, но что вы его подозреваете. Он прикладывал и список ваших сторонников, в том числе и в столице. Это внушительный список. А в свете гибели вашего отца и других вестей с Побережья эти новости сами за себя говорят. Как ты понимаешь, я просил светлого лорда ничего не предпринимать до того, как мы прибудем. И все больше убеждаюсь, что он был прав.
— Такерик та Эммегил тоже родня Императору. Но в отличие от Хеверика Хенвила он все еще пребывал в опале. Может, хотел таким способом выслужиться. А может, ему уж очень хотелось усесться во главе стола в пиршественном зале тоненгской цитадели.
Шеддерик запрокинул голову и зажмурился. Тема себя исчерпала, не принеся ни облегчения, ни ответов.
Но тут, как нельзя более вовремя, снова появился Гун-хе. Его сопровождали гвардейцы, которые под руки тащили аж двоих сианов.
Одного Шедде помнил хорошо. Старик, который присутствовал на допросе своего коллеги чеора та Манга. Старик служил Эммегилу, так что его следовало допросить первым.
Правда, он едва стоял на ногах, хрипло дышал, а кожа его была синюшно-бледной.
Второй был молод, коренаст. Шеддерик его видел всего раз или два. Один из тех, кого наняли проверять на магические аномалии старые и необитаемые части замка. Вроде бы.
И вот этому молодому было едва ли не хуже. Он почти висел на гвардейце, из глаз текли слезы, некрасиво отвисла нижняя губа. С нее текло.
Чеор та Хенвил перевел взгляд с одного на другого.
Старик… он уже имел дело с тенями теплого мира, он мог знать, как заманить Темери за грань.
Внезапно ему в голову пришла еще одна идея.
— Эй, Дорри! Подойди!
Служанка сидела подле Темершаны и, кажется, удерживала ее на месте, пока лекари накладывали шов. На оклик она отозвалась не сразу, сначала помогла одному из учеников лекаря занять свое место.
— Слушаю вас, благородный чеор!
— Кто готовил комнату для рэты? Ты?
— Нет, благородный чеор. Комнаты была почти готова, благородный чеор. Нужно было только поменять свечи в подсвечнике и перестелить постель. Я была занята, — она потупилась, метнув короткий взгляд на лекаря и его учеников.