Страница 103 из 116
Хозяин Каннег попрощался с ним за руку и быстро умчался. Над городом уже поднимался рассвет.
Темершана… эта удивительная женщина как будто и не заметила, что благодаря ей мир опять не рухнул. И есть надежда, что устоит и дальше. Удивительная, чудесная, смертельно уставшая, любимая… Ладони запомнили тепло там, где касались ее талии и спины. Ткань платья прекрасно позволяла представить, что под ней… и это ощущение впечаталось в его собственную кожу.
Спрашивать, каким образом она вернула жизнь Кинрику, Шедде не стал по той же причине, по которой не давал другим приставать к ней с расспросами. Темершане Итвене нужен был отдых. Нормальный спокойный сон в своей постели. В тишине и в стороне от всяческих катаклизмов. А подробности завтра же по кабакам разнесут видевшие все своими глазами гвардейцы. И станет в Тоненге одной легендой больше. И пусть это будет легенда со счастливым концом…
Возле кареты она вдруг настойчиво потянула на себя его плащ, хотя у самой на плечах уже был один, одолженный кем-то из гвардейцев.
— Темери… зачем тебе второй? У тебя уже есть…
— Этот же чужой! — так искренне удивилась она, Что Шеддерик без дальнейших вопросов снял свой плащ и накинул ей на плечи.
Мальканка успокоено улыбнулась и позволила подсадить себя в карету. Шедде забрался следом. Она сразу, со скоростью рыночного карманника, обхватила его руку и прижалась к ней, как к чему-то надежному и прочному. Хвала Повелителям Буль, это была правая рука…
— Отдыхай, родная моя девочка. Сейчас — самое время отдохнуть…
Темери его, конечно, не слышала. Она уже провалилась в сон…
Жаль, проснуться пришлось совсем скоро: карета миновала городские ворота, и впереди уже были видны башни цитадели. Шедде осторожно разбудил ее, и почти на руках вынес из кареты. Темери держалась за него двумя руками, и при любом движении ее как будто вело в сторону.
— Так странно, — шепнула она, — вроде бы ничего такого и не делала, а как будто несколько дней без отдыха работала в монастырском саду…
— Ничего, сейчас отдохнешь. Все уже закончилось, мы почти в цитадели.
Она сосредоточилась на том, чтобы дойти, но на парадной лестнице все равно чуть не упала. Шеддерик не видел ее такой ни в один из дней их самоубийственного путешествия по зимнему лесу. Кажется, спасая Кинрика и чеору Росвен, она вышла куда-то совсем далеко за пределы своих возможностей.
Первый, кто их встретил в замке, был Гун-хе. Который начал разговор с того, что его служба проспала начало очередного переворота, а значит, он обязан теперь предстать перед справедливым судом и отправиться в тюрьму. А еще лучше — быть высланным из страны и с позором возвращенным в родной городок Лу-хим.
Впрочем, Шеддерик прервал его в самом начале:
— Зачинщиков взяли? — спросил он. — Всех?
— Да, все, как мы и думали. Кроме Эммегила. Он что-то почувствовал и покинул свои покои незадолго до появления моих людей.
Шеддерик поморщился:
— Эммегил уже не проблема. Его приспешники, успевшие улизнуть — тоже, с ними разберется город. Каннегу они попортили крови не меньше, чем нам.
— Мы так и не знаем точно, кто он, этот Каннег, чего от него ждать.
— Он — двоюродный брат рэты. Его интересы пока совпадают с нашими, а то, что он — человек слова, я успел убедиться. Но присматривать за ним надо: в городе полно сил и помимо Каннега. Есть те, кто не признает его право говорить от имени города. Но это — проблема завтрашнего дня.
— Он мой брат? — слегка оживилась рэта. — Но он мог сказать об этом… раньше. И не сказал. Это точно?
— Он мне сказал. Успеете еще поговорить. Гун-хе, я провожу рэту к ней в комнату, и продолжим у меня в кабинете.
Помощник на миг нахмурился, а потом снова закаменел лицом:
— Осмелюсь предупредить…
— Что случилось?
— Рэта, очевидно, покинула комнату через окно, но оставила смятую постель… сделала куклу из одеяла и одежды. Убийцы в темноте не сразу поняли, что это кукла, а когда поняли, очень разозлились. Кровать сильно пострадала. Кроме того, там везде перья. Из перины.
— Так. Комнаты наместника в ближайшее время будут пустовать… что же, Темери, вам придется переночевать в комнатах мужа…
Гун-хе побледнел еще больше, отчего его лицо приобрело пепельно-зеленоватый оттенок. Из сказанного он сделал вполне очевидный вывод:
— Наместника убили?
— Нет, но он ранен и несколько дней проведет в городе.
В благодарность за счастливую весть помощник степенно кивнул.
Шеддерик помнил, что у южан представления о чести и долге сильно отличаются от ифленских и запоздало раскаялся, что не сообщил помощнику сразу самое главное — что все живы.
— В таком случае, — все с тем же профессиональным спокойствием произнес Гун-хе, — я должен предупредить, что покои наместника тоже подверглись нападению. Это случилось до того, как стража подняла шум, так что там находиться тоже будет не очень удобно. — И, опережая следующий вопрос Шеддерика, добавил: — ваши покои не так пострадали. Но там все еще лежит труп. Другие тела погибших сложены пока в каминном зале. Завтра, после разбирательств и публичного опознания, их вернут родственникам. Но сейчас есть несколько свободных гостевых комнат, и рэта может отдохнуть там, а к завтрашнему вечеру слуги наведут порядок в ее собственных апартаментах. Я попрошу слуг все подготовить. А вы пока можете обождать здесь.
Ждать пришлось долго — с полчаса. Но за эти полчаса Шеддерик успел принять доклад командира внутренней охраны цитадели и отдать некоторые срочные приказы…
Через полчаса Гун-хе призвал движением руки одного из слуг, чтобы проводил до нужной комнаты.
Как Шедде и думал, это были покои, предназначавшиеся для кого-то из знатных вассалов Эммегила, который по каким-то причинам не прибыл в цитадель вместе со светлым лордом.
Две довольно большие комнаты в новой части крепости, с узкими окнами, выходящими на общий балкон, опоясывающий центральную башню на уровне третьего этажа. Правда, вид с этой стороны неважный — снова крепостные стены да часть ворот. С другой стороны должно быть лучше. Но Шедде когда-то выбрал себе квадратную башню именно за вид из окна: такого больше не открывается ниоткуда из цитадели. Что-нибудь да загораживает широкую перспективу моря, бухты, кораблей.
Дальняя комната была спальней. Кровать, хоть и без балдахина, но широкая, уже застелена свежим бельем, на лавке у входа кувшин с водой и тазик — можно умыться. Камин не топили: незачем. Дальше изучать взглядом спальню Шеддерик не стал.
Темери уселась на краешек этой огромной кровати и принялась неловкими пальцами расшнуровывать платье. Попытка выглядела жалко. Шедде подошел и довольно быстро развязал нечаянно затянувшийся узел. Потом помог и со вторым… а потом оказалось, что дело не в завязках. Просто ему хотелось еще раз ее обнять, прижать к себе.
Беззащитная, доверчивая — Темери на самом деле не такая, он не помнил ее такой, никогда она не позволяла ему раньше заметить, узнать себя настоящую… как разомкнуть руки, как отпустить? Как заставить себя поверить, что может, это их самая последняя встреча?
Но сердце девушки под тонкой тканью уже стучало спокойно и ровно: она спала.
Шедде, посмеиваясь над собой, осторожно уложил ее в постель, расшнуровал и снял туфли. Ну, вот и все, и можно идти…
Но он позволил себе еще несколько минут просто посидеть рядом: провести пальцами по тонкой, теплой коже щеки. Наклонился, поцеловал ее в уголок губ: губы у нее были горячими и сухими. Темери улыбнулась во сне.
— Люблю тебя.
Шеддерик потер усталые глаза, потом плеснул в таз воды и умылся. Не помогло.
Ладно, Гун-хе можно будет выслушать и после. Завтра будет трудный день. Вернее, уже сегодня. Особенно в свете того, что наместник ранен и не сможет подписывать документы.
Но до начала этого тяжелого дня еще есть три или четыре часа, которые можно потратить на сон. Лишь бы это был просто сон.