Страница 66 из 94
"Гражданка Н. мне рассказывала под большим секретом о своем разговоре с М. М. ей говорил о том, что в военных кругах существует движение во главе которого стоят тт. Троцкий и Каменев, очевидно, военный, что эта организация активна. О том, что организация предполагает совершить переворот, не говорилось, но это само собой подразумевалось. По разговору с Н. я заключил, что речь идет об оппозиции, но когда я спросил у нее об этом, она сказала, что не совсем так, хотя там и состоят Троцкий и Каменев. Из этого я заключил, что организация
имеет свое индивидуальное лицо. О том, что сам М. состоит в организации, не говорилось, но это тоже ясно было из всего разговора".
Таково показание Тверского по вопросу об "организации военного переворота в СССР в ближайшем будущем". Мы не будем здесь приводить показания гражданки Н. и гражданина М., так как эти показания ничего не прибавляют, кроме ссылки гражданина М. на то, что сведения о заговоре ему сообщило лицо, находящееся весьма далеко от Москвы. Ни Тверской, ни Н, ни М. ничего о заговоре непосредственно не знали. Тверской знает от Н., Н. от М., а М, от упомянутого выше отсутствующего свидетеля. Наиболее конкретную картину заговора дает Тверской, поскольку он говорит, по крайней мере, что во главе этого заговора стоят Троцкий и Каменев. По категорическому утверждению председателя ОГПУ Менжинского, с которым тт. Евдокимов, Зиновьев, Смилга, Троцкий имели по этому вопросу беседу, никаких других материалов по делу о военном заговоре пока нет. Именно эти показания и только эти показания подтвердили, по мнению ОГПУ, не только наличие группы, ставящей своей целью организацию вышеупомянутого "военного заговора", но и причастность к этой группе "ряда членов партии" (Грюн-штейна, Гердовского, Мрачковского,Охотникова и др.).
И Щербаков и Тверской были арестованы в ночь с 12 на 13 сентября. В тот же день, 13 сентября, ОГПУ уже писало в ЦКК о подготовке "военного переворота в СССР в ближайшем будущем", о "нелегальной организации Щербакова-Тверского" и о членах партии, которые "как это " выяснилось при обыске, оказались в непосредственной связи с нелегальной организацией Щербакова-Тверского". Как явствует, однако, из материалов, в качестве единственного партийца, замешанного в "организации военного переворота в СССР в ближайшем будущем" -- назван тов. Троцкий.
На наш вопрос, обращенный к тов. Менжинскому, почему он, придавая столь исключительное значение показаниям Тверского, не известил о них тов. Троцкого, Менжинский ответил, что он "не помнит", называется ли в этих показаниях имя Троцкого. Напоминаем, что первое извещение ОГПУ было 13 сентября, второе -- от 27 сентября, а беседа происходила 28 сентября. Присутствовавший при беседе тов. Ягода пояснил, что в тех случаях, когда следствие указывает на причастность к делу партийцев, соответственные материалы пересылаются в ЦКК Так было и на этот раз. Действительно, как мы уже знаем, показания Тверского, гр. Н. и гр. М. о военном заговоре приобщены в ЦКК к тому же тому материалов, который относится к оппозиционной печатне. ЦКК, в свою очередь, также ни о чем не извещала тов. Троцкого. Тов. Евдокимов случайно ознакомился с этими материалами и затем обратил на них внимание тов. Троцкого и других оппозиционных членов ЦК.
Что все это означает? Мы пока воздерживаемся от политических комментариев.
III. Необходимы выводы
Мы предлагаем немедленно созвать объединенное заседание Полит
бюро и Президиума ЦКК для выработки нового, третьего обращения к партии, которое должно опровергнуть ложное утверждение, заключающееся в двух первых сообщениях. Другими словами: мы предлагаем довести до сведения партии и со всей ясностью, точностью и категоричностью разъяснить ей то постановление, которое вынес Президиум ЦКК, когда отказал в оглашении показания Тверского, именно, что дело об оппозиционной печатне и дело о так называемом военном заговоре не имеют решительно ничего общего друг с другом.
Мы предлагаем сообщить всей партии, что она введена в заблуждение первыми двумя сообщениями Политбюро и Президиума ЦКК.
Мы предлагаем через особую комиссию ЦК и ЦКК, с участием в ней также и оппозиционных членов этих учреждений, расследовать все это дело с начала до конца для выяснения виновных и для скорейшего привлечения их к ответственности.
Только надежда на то, что Политбюро ЦК и Президиум ЦКК удовлетворят наши законнейшие и элементарнейшие требования позволяет нам не давать здесь же соответственную политическую оценку, изложенным выше фактам и обстоятельствам.
Мы настойчиво просим условиться по телефону о созыве такого заседания в течение сегодняшнего дня.
И. Смилга, Ив. Бакаев, Г. Евдокимов, Г. Зиновьев, Л. Троцкий 1 октября 1927 г.
ЦК, ЦКК, ИККИ КО ВСЕМ ЧЛЕНАМ ПАРТИИ
Только для членов ВКП (б)
По партии ходят пускаемые сверху слухи о связи оппозиционеров с врангелевским офицером и белогвардейским заговором. Кто и для чего их пускает?
Партийный съезд не собирался два года. Около двухсот старых большевиков, в том числе 13 членов ЦК и ЦКК, выработали к XV съезду платформу, в которой подвергли критике политику Центрального Комитета в рабочем вопросе, крестьянском, промышленном, национальном, в вопросах международной политики, Коминтерна и внутрипартийного режима. Но Политбюро, по предложению Сталина, запретило платформу большевиков-ленинцев (оппозиции), тогда как его прямая обязанность была напечатать платформу к сведению всей партии. Почти по всему СССР в конце октября назначены уже губернские конференции для выборов делегатов на XV сьезд. Между тем, т. н. "дискуссию" обещают допустить лишь с 1 ноября -- т. е. после выборов делегатов на съезд. Это ли не обман? Это ли не подделка съезда? Такой образ действий есть попрание партийного устава, неслыханный удар по съезду и по партии. Нашу платформу мы, оппозиционеры, т. е.
большевики-ленинцы, будем всеми силами и средствами распространять. Так мы и заявили на Политбюро и Президиуму ЦКК.
14 безупречных партийцев занялись перепечаткой платформы на машинках, на шапирографах и пр. Они подверглись обыскам со стороны ГПУ. 12 из них ЦКК исключила из партии. Исключения идут повсеместно.
Но одних исключений, высылок, снятий с работы и т. п. на этот раз оказалось руководителям всей механики мало. Ни клевета об "агентах Чемберлена", ни клевета о "второй партии" не помогли. Они с тревогой говорили сами себе: "Партия, пожалуй, спросит: а что это за платформа, ради которой жертвуют собою старые хорошие партийцы, обстрелянные в боях? Верно ли, что эта платформа антипартийная? Ленин сказал: "Кто в партийных спорах не требует документов, а верит на слово, тот безнадежный идиот". Не хотим быть идиотами. Давайте сюда платформу!" Если партия потребует платформы, то она ее добьется. А если добьется, то увидит из платформы, что оппозиция в борьбе со сталинским руководством отстаивает до конца подлинно пролетарские интересы и дело Ленина. Ленин на X съезде сказал прямо, что, если есть в партии серьезные разногласия, то "придется выбирать по платформам", что "запретить этого мы не в силах" (прот. X съезда, стр. 202).
Наиболее злостные аппаратчики решили: перекрыть платформу таким обвинением, чтоб испугать партию, заставить ее шарахнуться в сторону, не дать ей выслушать ни доводов, ни убеждений и провести "выборы" на XV съезд под указку аппаратной верхушки.
С этой целью выдвинуто было бесчестное обвинение в связи оппозиционной "типографии" с белогвардейским военным заговором. В этом вопросе каждый член партии обязан разобраться.
ОГПУ прислало 13 сентября в ЦКК извещение о том, что работавшие в оппозиционной "типографии" большевики оказались через беспартийного связаны с врангелевским офицером, который, в свою очередь, оказался связан с военным заговором, имеющим задачей произвести переворот в СССР "в ближайшем будущем". Секретариат ЦК одобрил действия ГПУ, производившего обыски у коммунистов, входящих будто бы в "контрреволюционную организацию". Политбюро ЦК и Президиум ЦКК разослали 22 сентября по всей партии особое извещение о том, будто бы работники оппозиции, печатавшие нашу предсъездовскую платформу, находились в связи с контрреволюционным заговорщиком. Это извещение читалось и читается на всех ячейках, вплоть до самых глухих углов. Слух о "связи" оппозиции с военным заговором все шире проникает в среду беспартийных. На чем построено это неслыханное обвинение? На том, что один из работников оппозиционной "типографии" разговаривал будто бы о шапирографе с каким-то врангелевским офицером. Так изображает дело ГПУ.