Страница 22 из 94
По вопросу о термидорианстве мы говорим: в стране растут элементы термидорианства, имеющие достаточно серьезную социальную базу. Чего мы требуем, это -- чтобы партруководство давало этим явлениям и их влиянию на известные звенья партии более систематический, твердый, планомерный отпор. Мы отвергаем мысль о том, будто наша большевистская партия стала партией термидорианской.
На вопрос второй. Мы признаем, что германскому коммунистическому движению угрожает прямой раскол и образование двух партий -- уже по одному тому, что среди исключенных имеются сотни старых революционных рабочих, тесно связанных с рабочей массой, преданных делу Ленина и готовых искренне и до конца защищать СССР.
Создание в Германии второй партии несло бы с собой громадную опасность. Мы считаем необходимым принять все меры для предотвращения этого. Мы предлагаем, чтобы ЦК ВКП (б) через ИККИ провел следующие мероприятия для предотвращения этой опасности: при условии закрытия органа группы Урбанса и подчинения группы Урбанса всем решениям конгресса Коминтерна, возвращение в Коминтерн всех, кто принимает эти условия, и обеспечение им возможности отстаивать свои взгляды в общепартийной печати и вообще в рядах партии и Коминтерна.
На вопрос третий. Мы решительно осуждаем какие бы то ни было попытки создания второй партии. Путь второй партии в СССР считаем безусловно гибельным для революции. Будем бороться всеми силами, всеми мерами против всяких тендений к двум партиям. Столь же решительно и категорически мы осуждаем политику раскола. Мы будем выполнять все решения ВКП (б) и ее ЦК. Мы готовы сделать решительно все для ликвидации всех элементов фракции, образовавшихся в силу того, что в условиях извращения внутрипартийного режима мы были вынуждены бороться за доведение до партии наших действительных взглядов, совершенно неправильно излагавшихся в печати, читаемой всей страной.
Ответив на поставленные нам вопросы, мы, со своей стороны, считаем нужным высказать перед объединенным пленумом ЦК и ЦКК следующее наше глубокое убеждение:
Для того, чтобы попытка создания внутрипартийного мира и действительной ликвидации фракционности и замкнутости не привела неизбежно к таким же результатам, как после 16 октября 1926 г., безусловно необходимо:
Немедленно осудить от имени объединенного пленума ЦК и
ЦКК такие выступления в печати, как брошюра "О войне и военной
опасности" Агитпропа ЦК, как статья Иваново-Вознесенской партий
ной газеты, объявляющая оппозиционеров контрреволюционерами,
как статья "Ленинградской правды" (5 августа с. г.), позволяющая
себе в дни пленума писать: "декларации оппозиционного блока явля
ются ходовым товаром в военных министерствах враждебных держав
в такой же мере, в какой на капиталистической бирже ценятся акции
весьма рентабельных предприятий".
Прекратить исключения из партии и другие репрессии против
оппозиционеров за инакомыслие и вернуть исключенных в партию.
Обеспечить такую подготовку XV съезда, какая бывала при
Ленине, когда в партии имелись серьезные разногласия - т. е.:
а) за 2 месяца до съезда опубликовать в печати тезисы, статьи,
платформы каждого меньшинства в партии;
б) дать возможность всем членам партии ознакомиться с важней
шими документами разногласий и принять взвешенное решение на
основании всестороннего обсуждения;
в) обеспечить товарищеское обсуждение вопросов разногласий
без преувеличений, без обвинений личного характера и т. п.;
г) главным лозунгом подготовки XV партсъезда взять обеспечение
единства ВКП и Коминтерна - во что бы то ни стало.
Авдеев Лиздин Раковский
Бакаев Муралов Смилга
Евдокимов Петерсон Соловьев
Зиновьев Пятаков Троцкий
Каменев
8 августа 1927 г.
РЕЧЬ ТРОЦКОГО НА ЗАСЕДАНИИ ОБЪЕДИНЕННОГО
ПЛЕНУМА ЦК И ЦКК
Троцкий: Тов. Орджоникидзе разъяснил, что есть прямое постановление пленума (шум в зале), есть прямое постановление пленума, обязывающее нас разделить эти две части заявления.
Если есть прямое постановление, то этому прямому постановлению, как и всякому постановлению, мы подчиняемся.
Голос с места: Есть предложение пленума.
Троцкий: На предложение пленума мы ответили, что оно для нас неприемлемо, и объяснили, почему оно для нас неприемлемо. Оно неприемлемо потому, что в этих вопросах нужна полная ясность и отчетливость. На решение пленума, которое обязывает нас разделить, мы не можем ответить ничем иным, как и на всякое другое решение пленума. Но мы при этом сохраняем за собой не только право, но и обязанность везде и всюду...
Голос с места: На каждом углу.
Голос с места: На Ярославском вокзале.
Троцкий: ...где разрешено партийным уставом, где нормальные условия партийной жизни нам это позволяют, разъяснять, что те обязательства, которые заключаются в первой части нашего заявления, искусственно отделяемой вашим решением oт второй части, могут быть осуществляемы с надеждой на серьезные, хотя бы и небыстрые успехи, лишь при том условии, если наши усилия не будут односторонними, если не будет камня за пазухой и у тех товарищей, которые руководят в гораздо большей мере, чем меньшинство, т. е. оппозиция, судьбами нашей партии. Ибо если тов. Сталин здесь высказался в том смысле, что большинство не имеет оснований верить на слово, вслепую, оппозиции, у которой может быть камень за пазухой, то ведь не он один имеет право делать такое заявление. (Шум.) Ведь факт борьбы оставляет наследие в партии на продолжительный период, и это наследие ликвидировать можно только при добром желании обеих сторон.
Голос с места: Разве это не договор?
Голос с места: Есть партия.
Голос с места: Двух сторон нет.
Троцкий: ...это не "договор", речь идет о добром желании двух сторон. (Шум.)
Совершенно правильно, есть партия. Но если бы не было оппозиции, как факта, не как "договаривающейся стороны", то не было бы и всех тех вопросов, о которых мы говорим, и не нужно было бы ставить вопроса об оппозиции. Оппозиция не договаривается, а отвечает на поставленные ей вопросы, и высказывает свои взгляды. Только в этих пределах я и говорю о большинстве и меньшинстве.
Следовательно, мы сохраняем полностью и целиком ту точку зрения, которую мы выразили в нашем заявлении, именно, что обе части нашего заявления являются единым целым. Когда вы спрашиваете нас, согласны ли мы отделить одну часть от другой, мы устами тов. Каме
нева ответили -- нет, этого мы не можем, чтобы не создавать иллюзий у партии, чтобы не вводить партию в заблуждение. Несмотря на ясность и отчетливость нашего заявления, вы сочли целесообразным .вынести решение, обязывающее нас к такому разделению. Перед решением объединенного пленума, которое обязывает нас к такому разделению, у нас нет другого исхода, как этому решению подчиниться. (Шум.)
9 августа 1927 г.
ПРОЕКТ РЕЧИ
Товарищи, всем нам ясно, что только что закончившийся объединенный пленум ЦК и ЦКК имеет громадное значение для судеб революции и нашей партии. Нет никакого сомнения в том, что мы, хотя частично, но все же разочаровали наших главных врагов - международную буржуазию, ожидавшую, что на этот раз наверняка в нашей среде произойдут события, могущие привести к расколу. Мы разочаровали эти ожидания Чемберленов, Макдональдов, Пилсудских и К0. Уже в одном этом крупное значение июльского пленума.
Смешно было бы скрывать, что на пленуме у нас была острая борьба. Но как члены Центрального Комитета, оставшиеся в меньшинстве по ряду вопросов, мы, разумеется, обязаны после решений подчиниться большинству и принять участие в практическом проведении в жизнь решений объединенного пленума. В практическом действии мы должны быть едины и будем едины.
В сегодняшней передовице "Правды" сказано: "В самые острые моменты борьбы необходимо уметь сохранять хладнокровие и уметь отыскивать те пути, которые дают возможность сделать хоть один шаг к установлению мира в партии". Это сказано правильно. К этим словам мы присоединяемся и перед этим собранием мы считаем долгом заявить, что мы будем действовать именно в духе этих слов.