Страница 23 из 36
Внезапно "Шелапугин", которого все посчитали умершим, дёрнулся и открыл глаза.
-Рори, идиот, врача! -закричал Брикман.
Впрочем, русский резидент жил недолго. Его жизненных сил хватило буквально на одну фразу.
Брикман присел и ловил каждое слово. Которое, впрочем, не вспоминал целых полгода, а вспомнил лишь, когда самому пришлось умирать.
Русский произнес:
-Обижать детей-это грех!
4.
87 лет спустя.
7 июля.
87 год Конфликта.
Шербур.
Вершинин.
Этой драки в баре "Каролеофан" быть было не должно, но мало ли чего не должно быть в нашей жизни.
Начфин успел достать меня всего за сутки. Он ходил ко мне как в магазин, то за чайником, то за сахаром. Все бы ничего. Пусть подавится. Но это вечная ухмылка на лице. Его дыне образная голова мерещилась мне за каждым углом.
Прав был мой друг Вальжан, не могу я никого на хер послать, воспитание не позволяет.
Утром, решив прогуляться, я встал пораньше, чтобы избежать общества Холуянова. Милая девушка-портье улыбнулась, когда я сдавал ключи. Я произнес пару комплиментов по-французски, и она раскраснелась от удовольствия.
Утро в этом городе у Залива не казалось таким мерзким, и причина, по которой нас мариновали, отошла на второй план. Но тут откуда-то сзади в фокус вплыло лицо незаметно подкравшегося начфина.
-Евгений Палыч решил приударить за красоткой? - сказал он даже не мне, а девушке, противно осклабясь.
Возникло ощущение, что в дыне сделали кривую прорезь.
Улыбка девушки погасла. Утро было безнадежно испорчено и грозило перерасти в такой же по качеству день. В который раз я подумал, какого рожна я здесь делаю. Меня никто не понуждал. Подвигов захотелось? Чудес? Никто не должен уйти обиженным? Уже по предыдущим свои экзерсисам я знал, что ничем хорошим это не кончится.
-Куда собрались, Евгений Палыч? -пристал начфин.
А твое какое собачье дело?
Я пробормотал, что мне по делам надо, и Холуянов само собой увязался за мной. Девушка-портье одарила меня презрительным и одновременно жалостливым взглядом. Я упал в ее глазах. Не впервой.
-Куда пойдем? -энергично поинтересовался начфин.
Тут бы и сказать ему, чтобы отстал, но куда уж мне, с моей вшивой интеллигентностью, как обозвал бы Вальжан.
И ведь пойдет, зло подумал я. Такие люди не понимают намеков. Весь день будет срать мне в мозги.
-Мерзкий городишко! -начал Холуянов какать мне в голову. - Тут еще кино снимали "Шербурские зонтики". Там Катрин Денев играла, страшная как все француженки.
Мне стало плохо.
Утопиться что ли? В Заливе?
Помогло чудо. Нет, Великий Лука не вышел из-за угла, босой и всесильный, хотя я теперь поверил бы чему угодно, лишь бы освободиться от этого паука.
Давешняя старуха, накаркавшая нам с вечера скорую погибель и сидевшая на корточках, вдруг решила подзаработать, вскочила и засеменила к нам со словами "Доне муа, силь ву пле! Подайте ради Великого!"
По всем расчетам она должна была впереться в меня, уж такой я невезучий, но в последний момент споткнулась и, чтобы не упасть, вцепилась в лацканы пиджака начфина. Пиджак был хороший и дорогой. И лучше не стал, когда старуха блеванула на него.
-Sors de là, vieille! -вырвалось у Холуянова.
Странно, за все время я не слышал от него ни слова по-французски.
Меня здесь просто схарчат, понял я. Где ты мой друг и палочка-выручалочка Вальжан?
(Примеч. Майор МГБ Адольф Бекк, оперативный псевдоним Вальжан, в это время сидел в тюрьме, подвергаясь изощренным допросам "эстетического отдела" управления собственной безопасности).
Я думал, начфин ударит старуху, уж больно зверское сделалось у него лицо. На мгновение сквозь наносной нафталин и лоск, сквозь покрытое тональным кремом ухоженное лицо проступила истинная личина. Потом он словно опамятовал и взял себя в руки.
-Проклятая старуха! -выругался он и предупредил меня. -Я сейчас быстро переоденусь и вернусь.
Он скользнул в дверь, а я как дурак остался ее сторожить.
Старуха закурила и сказала:
-Тебе совершенно не обязательно ждать этого гавнюка, Жак! Иди по улице направо. На первом перекрестке свернешь налево.
Старуха ботала на чистейшем русском и даже знала редкое слово "гавнюк".
Впрочем, хоть я и знал всего несколько человек из французской разведки, но дураков среди них не держали.
Шерше ля фам.
Как и было велено, я пошел направо, на перекрестке свернул налево. Остановился у витрины-и был накрыт ароматом французских духов.