Страница 279 из 284
Алена попыталась не улыбнуться в камеру айфона, но не получилось. Она собиралась отчитать Стефана после разговора с Димой, а получилось только любование. Он сменил прическу — поставил себе длинную челку лаком и выглядел… Выглядел так, что хотелось улыбаться.
— Ты тоже не понимаешь нас с папой, — говорила она медленно, хотя и знала, что сын прекрасно понимает русский, просто ленится на нем отвечать. — Ты можешь дружить с кем угодно, но школьные проекты надо делать с теми, кто учится. И если твои одноклассники предпочли пойти играть в баскетбол, то так и надо написать учителю. Проект, сделанный двумя людьми — это проект сделанный двумя, а не пятью. Он никогда не будет должного уровня. Ты боишься сказать правду, боишься?
— Нет. Но так нельзя. Это называется ябедничество.
— Это называется честностью. Учитель не дурак. Он видит, кто работает, а кто нет. Сейчас открывай свой хромбук и мы вместе напишем письмо твоему учителю. Я тебе его продиктую.
— Мам, твой английский полный отстой.
— Спасибо, Стефан.
— Ты сама сказала говорить правду. Что писать?
Через десять минут Алена со вздохом отложила телефон и взглянула на Стаса, который смотрел мимо ее лица на четыре расстегнутых пуговицы офисной блузки.
— Что?
— Таким тоном не говорят со взрослыми мальчиками.
— Ну в чем дело? — спросила она мягче.
— Я уже давно взрослый, даже старый, дяденька. Я про твоего сына. Не командуй. Это его жизнь. Его ошибки. На чужих ошибках люди не учатся.
Алена выдохнула ещё шумнее и прижала закрытый ноутбук локтями, подавшись через стол к мужу:
— Ему пятнадцать! Какой взрослый? И там — это не здесь. Там любая оценка считается. Понятно? И ты обещал не лезть в воспитание Диминого сына. Забыл?
Стас по-прежнему смотрел в вырез ее блузки.
— В чем дело? — не выдержала Алена и принялась застёгивать ворот.
— Теща не возьмёт детей на выходные?
— А у нас будут выходные?
— Как только теща возьмёт детей. Свекрови я их не отдам. Там вечно говорят, какой папа плохой…
— А у тещи, какая плохая мама. Стас, ты знаешь, как злится твоя мать, когда дети едут к моей? Знаешь?
Он улыбался.
— Это нормально. Они перманентно на нас злятся. Так дети куда-нибудь поедут в субботу? Я их отвезу куда угодно.
— В лес? На съедение волкам?
— Мне нужно в эту субботу, чтобы их не было дома.
— Станислав Витальевич, скажите уже то, что вы не договариваете…
— Знаете, Елена Борисовна, у вас, матери троих детей, память по-прежнему девичья.
Он достал из кармана расстегнутого пиджака небольшую коробочку и положил на стол.
— Что? — Алена непроизвольно сделала серьёзное лицо. — Завтра не день свадьбы, не день рождения, не… — Она закусила губу, чтобы сдержать улыбку, но та ей не подчинилась. — Стас, ты свинья, ты знаешь об этом? Я убью тебя, если там то, о чем я думаю…
Лицо Стаса сияло. Алена судорожно пыталась снять с коробочки ленту. Кто-то дарит кольца, кто-то серьги, кто-то броши из драгоценных металлов и с драгоценными камнями. А кто-то заколки из кожзаменителя, которые ломаются даже на тонком хвосте.
— Лена — это та дата, которую я не забуду. И нынче она круглая. Вот уже двадцать лет, как я тебя люблю. Я понял это только тогда, когда нашёл ту дурацкую заколку.
— Ты не понял тогда…
Его лицо тоже сделалось серьезным.
— Лена, не придирайся к словам. У меня образование десять классов. Я начал понимать… У меня взяло двадцать лет, чтобы понять, что я не ошибся. Это она — любовь всей моей жизни. И хрен знает, почему я такой дурак…
— Двадцать лет, — выдохнула Алена и зажмурилась. — Двадцать лет… Стас, ты можешь в это поверить?
— Да. Могу. Каждое утро, когда бреюсь, понимаю, что время убегает. Так к кому едут дети: к теще или к свекрови?
— В любом случае, все четверо будут орать и мы будем самыми плохими детьми и родителями.
— Я и не заслужил звания самого лучшего, — Стас подался вперед и смотрел на жену исподлобья. — Лена, сбагри их куда-нибудь. Я хочу хоть один уикенд побыть мужем, а не отцом. У меня есть шанс? Или я упустил его двадцать лет назад?
— Упустил.
Алена схватила айфон и набрала номер няни.
— Анна Семёновна, вы не могли бы задержаться сегодня до одиннадцати? Мы со Стасом хотели сходить в кино. Спасибо огромное.
— Я не хочу в кино, — выдал Стас, когда Алена бросила телефон в сумочку. — И ты не ешь мороженное. Ты на своей чертовой диете… И мне уже не тридцать…
— Вы всегда были тугодумом, Станислав Витальевич… Но к пятидесяти стали тугодумом в кубе!
Алена поднялась из кресла и, бросив ему «одну секундочку», повернула на ручке своего кабинета замок.
— Лена, ты сумасшедшая!
Стас вскочил из кресла.
— За двадцать лет можно уже наконец решиться сделать то, что ты никогда не делал? Заняться сексом в офисе. Тем более, с законной супругой. Помнишь фильм «Близко к сердцу» с Редфордом?
— Ты знаешь все фильмы, которые я смотрел…
Она дотронулась до узла галстука и через секунду галстук уже болтался на спинке кресла.
— Тогда не важно. У нас закрыто. Никто не войдёт… И не разочаруется в безупречном боссе.
— А ты не разочаруешься во мне?
Алена стояла к нему слишком близко и сейчас поднялась на носочки. С такого ракурса не видно было морщин, и блеск его глаз оставался все тем же молодым.