Страница 65 из 198
Возвращаясь за свой стол, к Деворшану и Браггару, Элизеф улыбалась.
- Ну? - нетерпеливо спросил Браггар. - Как успехи? - Элизеф поморщилась: этот чурбан никогда не научится сдержанности.
- Успешные. - Заботливо расправив юбки, волшебница уселась и налила себе вина. - Как я и думала, Мериэль ослеплена ревностью. Я немного подлила масла в огонь, и конечно, она протестовала и заявила, что никогда на это не пойдет, но семя брошено. Она все сделает. Не беспокойтесь.
С сияющей улыбкой Элизеф повернулась к Деворшану, успев заметить ярость на лице Браггара. Пока эти дураки грызутся из-за нее, она без труда сможет управлять обоими.
- Ну, Деворшан, - промурлыкала Элизеф, - теперь, когда мы позаботились об Ориэлле, можно заняться устранением и твоего несчастного брата. Почему бы тебе не принести еще вина? Мне вдруг захотелось отпраздновать нашу победу!
***
Стража у ворот Академии строго шикнула на них. Анвар и Форрал, пошатываясь, остановились перед дверью Ориэллы.
- Заходи, приятель, - весело, но несколько неразборчиво произнес Форрал. Заходи и выпей с Ориэллой. Ты еще не пил с Ориэллой, и она рассердится, если ты не выпьешь. А мы не хотим ее рассердить, - добавил он громогласным шепотом и скорчил такую рожу, что Анвару пришлось прислониться к стене, чтобы не упасть от смеха. Форрал распахнул дверь, и они буквально рухнули в комнату.
Судя по раскрасневшемуся лицу и веселому блеску зеленых глаз, сама Ориэлла тоже неплохо попраздновала. Она отказалась от торжественных одежд магов и от воинского костюма, которые носила обычно, и облачилась в праздничное одеяние рыжевато-золотое бархатное платье с глубоким вырезом и длинными разрезными рукавами. Ее роскошные золотые волосы ниспадали на плечи легкой паутинкой. Девушка вся так и светилась, и у Анвара сладко защемило сердце: он никогда не отдавал себе отчета в том, насколько прекрасна его госпожа.
Форрал бросился к ней и, абсолютно не смущаясь присутствием Анвара, покрыл ее лицо поцелуями. Она рассмеялась, закинула руки ему на шею и поцеловала в ответ.
- Похоже, вы неплохо провели время, - с улыбкой сказала она.
- Мы с Анваром были в "Единороге" с ребятами и девчатами, - сообщил Форрал, - но мы скучали без тебя.
- А я скучала без вас обоих, - рассмеялась Ориэлла. - И всю ночь тосковала о поцелуе, который хотела получить в Солнцеворот. - Она сделала скорбное лицо, и Форрал снова поцеловал ее. Тут она заметила бутылку в его руке. - Ты прелесть! Это для меня?
- Не могли же мы праздновать без тебя, - величественно заявил Форрал. Сейчас я открою. - Освободив Анвара от его бутыли и плаща, он налил вина всем троим, и, стоя у камина, они подняли бокалы.
- Веселого Солнцеворота, любимый, - сказала Ориэлла Форралу. - Веселого Солнцеворота, Анвар.
И для Анвара, впервые за два года. Солнцеворот действительно был веселым.
Они уселись вокруг стола. Не обращая внимания на смущение Анвара, Форрал пустился восторженно рассказывать об импровизированном концерте.
- Любовь моя, это было восхитительно! - сказал он. - Анвар играет на гитаре, как.., как ты орудуешь мечом - и ритм, и огонь, и стремительность. Жаль, что ты не слышала.
- Мне тоже, - отозвалась Ориэлла. - Наверное, это чудесно. Где же ты научился так играть, Анвар?
Может, от счастья, а, может, потому, что вино развязало ему язык, Анвар обнаружил, что взахлеб рассказывает о том, как Риа учила его музыке и как дед делал ему инструменты, которых он лишился, оказавшись в Академии. Слезы выступили у юноши на глазах, когда он говорил о своих любимых - ведь теперь оба были мертвы. Ориэлла осторожно протянула руку и смахнула слезу с его лица.
- - Не печалься, Анвар. Они по-прежнему с тобой, в той музыке, которую ты так любишь. Они всегда будут с тобой - в твоих руках и в твоем сердце, - и взгляд, которым она обменялась с Форралом, был полон такой глубокой любви и печали, что Анвар, неожиданно осознав их горе, уже не знал, плачет ли он о себе или об этих двоих, что были так добры к нему и чьей любви суждено было неминуемо закончиться трагедией.
Когда их бокалы опустели, Ориэлла несколько неуверенно поднялась, чтобы принести вина, которое, по ее словам, было особенно превосходно - как раз для такого случая.
- Миафан подарил мне его, - объяснила она, откупоривая пыльную бутылку. Это из его собственного виноградника. Он просто свихнется, если узнает, кто его выпил! - Мужчины рассмеялись, и благодаря подарку Верховного компания снова повеселела.
Потом они пели втроем - тихо и без музыки, так как час был поздний. У Анвара в голове мелькнула непрошеная мысль о том, что завтра ему придется подавать завтрак, но он тут же отогнал ее прочь. Какое может быть завтра? Эта ночь будет длиться вечно! Контральто Ориэллы будило в нем дрожь. Он никогда не слышал, как она поет. К тому времени, когда бутылка опустела, они вновь вернулись к непристойным балладам и дурацким детским песенкам, и все трое счастливо смеялись.
- О боги, - утирая слезы, воскликнула Ориэлла. - Давненько я так не веселилась! - Она схватила бутылку, но оттуда вылилось лишь несколько скупых капель. - Проклятие! - пробормотала она, подражая Форралу. - Неужели это все?
- Все равно мне уже пора, - сказал Анвар, с трудом поднимаясь на ноги. - С утра придется вставать, чтобы подать вам, лентяям, завтрак! - Он сказал это без всякой задней мысли, уверенный, что его слова никого не обидят, но лицо Ориэллы помрачнело.
- О, Анвар, прости. Я не думала... Форрал нахмурился.
- Послушай, приятель, - сказал он. - Ты же знаешь, что Ориэлла не виновата. Она не может освободить тебя, да и мои руки связаны. Если б я мог, я бы завтра же отменил кабалу, но в Совете я одинок. Не думай, что я не пытался. И не Ориэлла сделала тебя рабом - она только пыталась тебе помочь. Неужели она плохо обращается с тобой? Она как дура беспокоилась о тебе все эти месяцы, разве ты не знаешь? Она всеми силами пыталась освободить тебя, и не следует бросать ей это в лицо. Это было уже слишком.
- Да знаю я! - сердито крикнул Анвар. - Но как бы ты себя чувствовал на моем месте? Ты не знаешь, что значит не иметь ничего - ни свободы, ни будущего, ни надежды! Все время быть почтительным, следить за каждым своим словом. Если ответишь что-нибудь не так - наказание. Едва только позовут беги! У вас с Ориэллой есть место в мире. У вас есть уважение, у вас есть ваша любовь. А я! Могу ли я когда-нибудь надеяться на это? Я лишен всего, и мне никогда не обрести ничего - никого и ничего, что было бы моим!