Страница 29 из 198
Спустившись в тихую столовую, предназначенную для постояльцев, Ориэлла обнаружила, что и Форрал выглядит немногим лучше. Его бледное лицо и затуманенные глаза ясно говорили, что они, по крайней мере, страдают вместе. При виде воина девушка почувствовала замешательство. Прошлой ночью ее посещали такие сны! Сны, в которых Форрал целовал ее, обнимал... "Дура, - сурово одернула себя Ориэлла. - Как тебе не стыдно, ведь, по сути дела, он тебя воспитал, а ты! Это, должно быть, от вина". Форрал поднял голову и улыбнулся. Девушка почувствовала, что вся дрожит, и поспешно села. "Это вино, - упорно твердила она про себя. - Только вино..."
- Великий Чатак, да ты побелела, как полотно! - озабоченно воскликнул Форрал. - Бедная девочка - ты напилась в первый раз, правда? Опять я виноват... - Он взял ее за руку, и волна пьянящего огня прокатилась по телу девушки. "Боги, - подумала она. - Да что же со мной такое?" Форрал придвинул к ней дымящуюся чашку, и Ориэлла поспешно склонилась над ней, чтобы скрыть замешательство. В чашке оказался тэйлин, чай, приготовленный из листьев кустарника, растущего на юго-востоке континента, единственный в этом роде напиток горожан. Отхлебнув немного, Ориэлла поморщилась: ну и кислятина! Ей бы сейчас чая ее матери. Приготовленный из различных ягод, цветов или трав, каждый его сорт обладал своим особым действием. Тем не менее в данный момент Ориэлла была рада и тэйлину.
С виноватым видом вошел слуга, неся на подносе завтрак. В трактире уже знали, кто такой Форрал, не говоря уж о том, что их удостоила своим посещением юная волшебница...
- Прошу прощения, благородные господа, - нерешительно начал он. - Это лучшее, что у нас нашлось, уже так поздно, а времена нынче тяжелые...
Слуга поставил на стол две тарелки, содержимое которых больше всего напоминало только что свернувшиеся яйца, и поспешно удалился. Девушка недоуменно уставилась на скользкую желтую субстанцию в своей тарелке и с трудом проглотила подступивший к горлу комок. Времена тяжелые? Что он имел в виду? Ведь, конечно, несмотря на засуху, положение в городе не настолько плохое. Вчера вечером ужин был вполне приличный. Хотя, впрочем, вчера она была так поглощена Форралом, что вряд ли заметила бы, если...
- Господин командир Форрал! - Это был владелец трактира, и вид его явно говорил, что он в панике. Ориэлла вздрогнула от удивления: неужели это тот спокойный, воспитанный человек, который приветствовал их прошлой ночью? Раскрасневшийся и взъерошенный, он хватался за руку Форрала, совершенно забыв о раболепной вежливости, с которой в "Быстроногом Олене" обращались с гостями. - Прошу вас, скорее! - задыхаясь пробормотал он. - На рынке мятеж!
- Что?! - оттолкнув стул, Форрал вскочил на ноги. - Оставайся тут, бросил он Ориэлле и исчез.
На мгновение детская привычка повиноваться воину удержала Ориэллу на месте. Потом брови девушки сомкнулись, а подбородок упрямо выпятился. Ну конечно, оставайся здесь, словно она все еще ребенок! Сиди и пей тэйлин, пока он в опасности!
- Как бы не так, - пробормотала Ориэлла и, быстро поднявшись, устремилась за Форралом.
Глава 6
НЕСУЩАЯ БУРЮ
Обычно в часы полуденной трапезы обеденный зал в гарнизоне Нексиса бывал переполнен. Повсюду стоял оглушительный шум, и весело стучали по тарелкам ножи, и бесконечные разговоры будили гулкое эхо в голых каменных стенах. Однако сегодня здесь было слышно только едва различимое бормотание, да жирные черные мухи, жужжа, вились вокруг тарелок с объедками. Из-за засухи, грядущей смены командира и угрозы народных волнений настроение в гарнизоне достигло низшей точки.
Мара посмотрела на пустые ряды столов и скамеек и тяжело вздохнула. Неудивительно, что никто не ест. Рацион ограничен из-за засухи. Еда на жаре быстро портится. Овощей и фруктов не хватает, они идут в основном богачам, которые платят за них баснословные деньги; в трактиры вроде "Быстроногого Оленя", посещаемые зажиточными горожанами; или - тут маленькая темноволосая воительница нахмурилась - проклятому Волшебному Народу! Да где же справедливость? А весь город тем временем должен жрать "мясо" худых и грязных животных, которые сами дохнут как мухи на опаленных зноем полях.
- Что за собачья жизнь! - пробормотала Мара, обращаясь то ли к себе, то ли к Харгорну. Стареющий воин хорошо знал, что скрывается за ее мрачным видом, и сочувственно пожал ей руку, - Не принимай близко к сердцу, крошка. Верховный не хочет брать тебя в Совет Трех вовсе не из-за твоих способностей и не потому, что ты женщина. Знаешь, в наших глазах это своего рода комплимент: люди по крайней мере уверены, что ты не пляшешь под дудку старого мерзавца. И кроме того, быть помощницей такого великого воина, как Форрал, по-моему, весьма неплохая карьера.
Мара поморщилась.
- После того как ты сам собирался стать командующим? И потом - Форрал, может, и великий воин, но мы-то хорошо знаем, что он получил этот пост только потому, что снюхался с Волшебным Народом! - Она стукнула кулаком по столу. - С таким же успехом Миафан мог сам принять командование и покончить с нами. Если бы не Ваниор, то обычные жители этого города вообще не имели бы представительства в Совете!
- С такими взглядами тебе никогда не получить этот пост, - горько сказал Харгорн. - Именно они в свое время разрушили мою карьеру. Послушай меня, подружка - держись подальше от городской политики! - Он поправил повязку на длинных седеющих волосах и поднялся. - Пожалуй, мне пора. Если Паррик не вернется в ближайшее время, я понадоблюсь.
- После встречи с Ваннором он все еще не вернулся? - Мара очень жалела, что это поручение досталась не ей. Она любила и уважала невысокого, полноватого, но крепко сбитого главу Купеческой Гильдии за его колкий юмор и бескомпромиссное отношение к жизни вообще и Волшебному Народу в частности.
Харгорн покачал головой.
- Зачем Риоху вообще понадобилось ставить Ваннора в известность о своем преемнике? Будто тому не все равно, кого выбрал Верховный!
- А вот и Паррик, - перебила Мара.
В гарнизоне вечно пошучивали, что невысокий жилистый начальник кавалерии никак не может войти в комнату спокойно. На сей раз его обуял приступ кашля от белой пыли, висящей над высохшим плацем, а еще он невероятно спешил. Подойдя к столу, Паррик стер пыль с загорелого лица и лысеющей головы и одним глотком допил безвкусные тепловатые остатки эля из мариной кружки.