Страница 158 из 198
- Как ты смеешь? - Казалось, в наступившей тишине еще продолжает звенеть эхо пощечины. Черная Птица в ужасе качнулась, прижав руку к лицу, и в ее огромных темных глазах показались слезы. Никогда еще Пламенеющее Крыло не поднимала руки на свою любимую дочь.
- Мама, пожалуйста, - голос девушки превратился в едва слышный шепот. - Ты же знаешь традиции нашего народа. Мы выбираем себе пару на всю жизнь, и если я обвенчаюсь с Черным Когтем, то проведу остаток дней в отчаянии, ибо буду связана с человеком, которого ненавижу и презираю. Да, конечно, принцесса должна искать подходящую партию, но еще никого и никогда не принуждали к этому. Прошу тебя, не заставляй меня выходить за него замуж. Он воплощение зла, я знаю это.
Пламенеющее Крыло вздохнула.
- Дитя мое, со времен Катаклизма мы не переживали подобного несчастья. За всю нашу историю еще не бывало такого жестокого и внезапного холода. Все растения начисто вымерзли, а животные погибли или бежали в теплые края. Эта зима убивает все, чего коснется, и вмешательство Черного Когтя - наша единственная надежда. Небесный Народ гибнет. Черная Птица! Мою скорбь не выразить словами, но у меня нет выбора. Завтра ты обвенчаешься с Черным Когтем, и я не желаю слышать никаких возражений! А сейчас он хочет поговорить с тобой, и я прошу - будь с ним вежлива. Твой народ нуждается в тебе. Черная Птица. Ты принцесса - так что веди себя подобающе! - С этими словами королева быстро вышла из комнаты, будто не могла видеть свою дочь в обществе жреца.
Голова Черного Когтя была гладко выбрита и покрыта зловещими знаками и магическими символами, а жестокое и хищное лицо, с крючковатым носом и горящими глазами фанатика, внушало отвращение. Крылья отливали тусклым пепельно-черным цветом, который преобладал и в его одеждах. Высокомерие жреца в присутствии царственной принцессы было настолько несносным, что Черной Птице захотелось его ударить.
- Я пришел, чтобы принести поздравления своей невесте в канун свадебной церемонии, - проворковал он. - Как чудесно ты выглядишь, дорогая! Я не могу дождаться, когда ты станешь моей, - Жрец жадно протянул костлявые руки, чтобы коснуться ее, и Черная Птица торопливо попятилась, обнажив кинжал.
- Отойди от меня! - взорвалась она. - Я скорее умру, чем выйду за тебя замуж, старый грязный стервятник!
Верховный Жрец улыбнулся, но глаза его оставались ледяными.
- Замечательно, - сказал он. - Чудесная вспышка! Я рад, что ты так к этому относишься. Это сделает твое приручение куда более интересным.
- И не рассчитывай, - сквозь зубы огрызнулась Черная Птица.
- Да нет, как раз на это я и рассчитываю, моя дорогая. Когда ты станешь моей, небольшая порка быстренько положит конец твоему своевольному нраву.
- Ты не посмеешь, - задыхаясь, проговорила Черная Птица.
- Конечно, я едва ли посмею учинить насилие над принцессой, - пожал плечами Черный Коготь. - Однако с собственной женой каждый имеет право обращаться как ему заблагорассудится - и ты скоро в этом убедишься. Приятных сновидений, моя маленькая невеста. Спи спокойно, пока можешь!
Черный Коготь ушел, но Черная Птица посвятила беспомощным рыданиям лишь несколько кратких минут - время было слишком дорого, чтобы тратить его на слезы, ибо девушка укрепилась в мысли, что теперь ее единственная надежда это бегство. Заперев дверь, она еще раз все хорошенько обдумала. Принцесса знала, что никому и в голову не придет заподозрить ее в побеге: древний закон запрещал Крылатому Народу покидать свое горное королевство. Черная Птица часто гадала, почему, но, казалось, ответа не знал никто - а может, просто не хотел об этом говорить. Любой беглец автоматически приговаривался к смерти и, вернувшись, был бы немедленно казнен. Этот запрет так глубоко въелся в душу каждого летуна, что при одной мысли о предстоящем побеге руки Черной Птицы начинали трястись, и ее приготовления заняли в два раза больше времени.
- У меня нет выбора, - твердо повторяла себе девушка, складывая хлеб и мясо, оставшиеся от ужина, в маленькую сумку. Она привязала ее к поясу, а потом выудила из-под кровати припрятанный там арбалет. Свою непокорную гриву пышных темных волос принцесса тщательно заплела и надела костюм для полета черную кожаную тунику, короткую юбку, оставляющую свободными ноги, и кожаные сандалии с высокой шнуровкой. Девушка решила не обременять себя излишней одеждой: небесные жители были мало восприимчивы к холоду, и, кроме того, она надеялась быстро миновать область этой неестественной зимы. Заткнув за пояс кинжал. Черная Птица подошла к окну. Пуститься в путь с подоконника легче легкого: она занималась этим с детства, когда только-только открыла для себя прелесть тайных полетов. Девушка впервые порадовалась тому, что разделила с матерью скучное бремя управления дворцом. Теперь ей были известны все посты в городе, и, что еще важнее, как их миновать.
Неожиданно поднялась очередная из этих непредсказуемых метелей, и Черная Птица поморщилась, ощутив силу бури, бушующей снаружи. Но пусть это и безумие, она должна пуститься в путь сейчас или никогда. И лучше не думать о том, что будет, если ее поймают. Вскарабкавшись на подоконник, Черная Птица помедлила, захваченная сознанием важности того шага, который собиралась сделать. А если в конце концов мать права? Это значит, что она предает весь свой народ, и стало быть, если она покинет горы, жизнь ее превратится в нескончаемую расплату за предательство. Возврата назад не будет. Девушка задумчиво коснулась щеки, на которой все еще горел отпечаток пощечины, и вспомнила жестокость, таившуюся в глазах Черного Когтя. Этого оказалось достаточно - глубоко вздохнув. Черная Птица спрыгнула с подоконника и, расправив огромные темные крылья, поймала восходящий поток, чтобы замедлить стремительное падение. Подобно гигантской летучей мыши, она обогнула скалу-дворец с теневой стороны и пустилась прочь от дома и земель своего народа.
Полет в сердце метели оказался куда сложнее, чем она могла себе представить. Видимость была отвратительная, и наконец все окружающее вообще исчезло в плотных хлопьях густого снега. Яростный ветер ревел и трубил, безжалостно швыряя девушку из стороны в сторону, и несколько раз едва не расплющил ее об изящные башенки города. Будь у Черной Птицы время подумать, она могла бы успокоить себя мыслью, что в таких условиях побег наверняка пройдет незамеченным, но она сосредоточила все свое внимание на том, чтобы не упасть и избежать неожиданных препятствий. Чувство направления было безвозвратно потеряно, и девушка могла лишь слабо надеяться, что не собьется с прямой и, сделав круг, не вернется назад к городу.., и к Черному Когтю.