Страница 131 из 198
Какое-то мгновение Занна с открытым ртом смотрела на него, настолько взбешенная, что не могла говорить. Она всматривалась в это красивое суровое лицо, в эти темно-серые глаза, в которых вспыхивали гневные искры, в эти твердо и непреклонно сжатые губы. Еще совсем недавно она была бы на седьмом небе от счастья при мысли, что Янис будет постоянно рядом, но теперь Занна чувствовала лишь досаду и гнев.
- Да пропади ты пропадом! - вскричала она и изо всех сил пнула его в лодыжку. - Это все равно, что быть твоей пленницей!
С приглушенным проклятием Янис выпустил ее руку, и Занна вихрем вылетела из пещеры. По лицу ее катились слезы ярости.
***
- Это все равно, что быть твоей пленницей - Эйлин рассерженно глядела на Лесного Владыку. - Ты специально забрал мой жезл и отдал его Д'Арвану, чтобы я не могла вернуться в Долину. Конечно, разве ты упустишь шанс еще раз поиграть судьбами мира!
Хеллорин пристально посмотрел на нее, но ничего не ответил, и у феи забрезжило подозрение, что он просто ждет, когда она выдохнется - в конце концов, какой ему резон тратить силы на пустые пререкания? Неважно, что пленница рвет и мечет, все равно, она всецело в его власти.
- Лезешь не в свое дело! - яростно рявкнула она. - Все вы такие, Фаэри. Тебе плевать, что Верховный Маг угрожает миру! Ты сидишь тут в безопасности и не понимаешь, что я единственный из магов, кто может выступить против Миафана? Ты отправил этих детей в одиночку бороться с Владыкой, но им не нужен мой жезл, им нужна я!
- Нет, Эйлин, ты не нужна им, - мягко проговорил Хеллорин, но едва различимая нотка в его голосе заставила затрепетать гладкую серебристо-серую кору, покрывающую стены комнаты. Фея тем временем отчаянно боролась с собой: лишь легендарная гордость Волшебного Народа спасала ее от того, чтобы не впасть в почтительное благоговение перед этим изумительным бессмертным созданием. Она сложила руки на груди и упрямо поджала губы.
- Почему же это? - спросила она. - Назови хоть одну причину.
- Потому что здесь властвую я, и я говорю, что они в тебе не нуждаются! Когда Хеллорин хмурился, казалось, будто туча затмевает солнце - хотя в этом безвременном запредельном пространстве и не было солнца. Его темные брови сошлись на переносице, и где-то в отдалении прозвучал раскат грома. Одумайся, фея, я ни во что не лезу, как ты это называешь - хотя долг, который остался за вашим народом, - великий соблазн. - Голос Хеллорина превратился в ледяной клинок, и Эйлин невольно отпрянула, ощутив, как по коже у нее пробежали мурашки.
- Так вот оно что, - прошипела она. - Месть, простая и незатейливая месть. О, ты можешь сколько угодно заявлять о своей невиновности. Владыка, но не будь я волшебницей...
- Не будь ты волшебницей, ты была бы уже мертва, и убил бы тебя твой соплеменник, - бесстрастно возразил Хеллорин, и глаза его вспыхнули от возмущения. - Не будь ты волшебницей, ты никогда бы не явилась сюда, чтобы досаждать мне!
- Если я тебе досаждаю, отпусти меня! - живо отозвалась фея.
- Во имя всего святого, Эйлин, неужели ты не понимаешь? Я - не - могу! Хеллорин беспомощно воздел руки и, утопая в глубоком мшистом ковре, подошел к амбразуре окна, где стоял кувшин и два хрустальных кубка. Он наполнил бокал и протянул ей. - Вот, садись, упрямая женщина, и прекрати щетиниться. Давай раз и навсегда покончим с этой ссорой.
- Но...
Эйлин, пожалуйста.
Фея была обезоружена переменой в голосе Владыки Лесов. Она нерешительно подошла к нему и осторожно присела на краешек подоконника.
- Ты похожа на маленькую пташку, которая нахохлилась и готова упорхнуть при малейшем признаке опасности. - Губы Хеллорина смягчились в улыбке, и Эйлин, к своему величайшему неудовольствию, обнаружила, что последние остатки ее праведного гнева тают, как предрассветный туман.
- Маленькая пташка, ну да!, - колко отозвалась она, но, несмотря на все усилия, ее губы сложились в улыбку, и она покорно приняла бокал у него из рук.
Хеллорин не отрываясь смотрел ей в глаза.
- Успокойся, фея, - мягко сказал он. - Ты только-только поправилась, и чтобы набраться сил, тебе нужно время. А такие вспышки вряд ли пойдут тебе на пользу.
- Так вот почему ты меня не отпускаешь? - Эйлин жадно ухватилась за его слова. - Ты хочешь сказать, что когда...
- Нет, - ив этом коротком слове была пугающая бесповоротность. Хеллорин вздохнул. - Фея, лучше бы мне отложить это объяснение, но ты расстроена, выведена из себя, и я расскажу тебе все, хотя и боюсь, что ты не поверишь мне. - Он взял ее руку, сжал в своих теплых ладонях, а его бездонные глаза смотрели на нее в упор. - Эйлин, ты должна попытаться понять. То, что я скажу тебе, абсолютная правда, клянусь головой моего сына. Когда тебя доставили к нам, твои раны были смертельны, даже для волшебницы. Мои целители вернули тебя из чертогов смерти - здесь, где Фаэри могущественны, а время не имеет власти, это оказалось возможным, - но благодаря твоим предкам наши силы больше не распространяются на ваш мир. Короче говоря, тебя излечили в этом мире, но не в твоем родном. И если ты попытаешься вернуться...
- Нет! - Эйлин задохнулась от собственного крика. Кровь застыла у нее в жилах. - Это не правда, это не может быть правдой! - Но горькие складки на лице Владыки Лесов и живое сочувствие в его глазах были убедительнее любых слов. После всех трагедий, которые ей пришлось пережить, Эйлин считала, что в ее жизни несчастий больше чем достаточно, но этот последний безжалостный сюрприз судьбы свалил ее одним ударом.
Неприступная цитадель неистовой гордости, которой Эйлин окружила себя после смерти Джеранта, наконец дрогнула и начала рушиться, и фее казалось, будто это она сама распадается на кусочки.
- Я не могу вернуться? - прошептала она. - Не могу вернуться домой никогда?
Боль в глазах Хеллорина сказала ей все.
- Боюсь, что нет, фея, - печально ответил он. - По крайней мере до тех пор, пока...
Но Эйлин так и не расслышала этих последних слов, несших надежду - ее непреклонная крепость разлетелась на осколки, которые падали, падали, словно слезы...
Хеллорин мог только беспомощно прижать ее к себе, пока она сотрясалась от рыданий. Эйлин была очень обессилена своими ранами - гораздо больше, чем сама это представляла, - но тем не менее, его поразила глубина ее отчаяния. Видеть Эйлин в таком положении... Нет, это невыносимо! Она была так горда. Он так восхищался ею. Вот уже многие столетия никто не держался с ним так независимо, не считая, конечно, маленькой Мары. Кажется, в отсутствие Фаэри на Земле народилась прекрасная раса гордых и сильных женщин. Но даже самым сильным из них иногда нужна помощь.